Андрей Михайлов-Заилийский

Брестская крепость – своеобразный эпиграф во всей героической летописи Великой Отечественной войны. В момент нападения фашистов в крепости проходило службу около трех тысяч призывников из Казахстана.

В чреду «майских праздников», о которых я рассказывал намедни, входило и 7 мая – День Радио. Радио не стало пережитком эпохи – оно до сих пор звучит в салоне каждого автомобиля. Фоном, скрашивающим длинный путь и долгие стояния в пробках. А вот чем было радио для жителей СССР (да и всего мира XX века), современные пользователи вряд ли хорошо себе представляют.

Где кончается Восток и начинается Запад? Если задаваться этим вопросом с позиций планетарной географии, то сама постановка его вряд ли правомочна, коль речь идет о практически юрком шарообразном геоиде Земли. Где восход вечно бегает за закатом, но никогда не сможет его догнать. Все эти искусственные деления мира – чистое умозрение, к тому же весьма и весьма субъективное, и, в данном случае, порожденное порочными представлениями о европоцентризме.

Прошли те романтичные времена, когда географию делали бесстрашные путешественники, странники и купцы. Сегодня, подобно древним мудрецам, «самую народную из наук» можно постигать, вообще-то не выходя из комнаты. Постигать и даже открывать что-то неожиданное. Было бы желание. Ну вот, к примеру, все ли из вас знают все про «географическое положение» Казахстана?

О древних традициях празднования Первомая я уже рассказывал. Но во времена СССР все это имело лишь косвенное отношение к всенародным гуляниям, охватывающим и захватывающим в этот день всю страну. А она в те времена, напомню, полновесно занимала шестую часть всего пространства земной суши. Если прибавить к этому еще и наших бывших братьев по соцлагерю, то... Это был славный праздник! Пир на весь мир!

Пещеры, в которых некогда коротали длинные ночи Ледникового периода наши давнишние предки, со временем превратились по всему миру в почитаемые сакральные объекты. И неслучайно. Очень уж «намоленными» стали эти места, с которыми сохранилось так много связей в нашей «генной памяти». К тому же сама природа сделала из этих полостей земного чрева идеальные хранилища для всего того, чему предназначалось переживать вечность. А где еще можно с такой страстью и самозабвением предаваться в тишине и покое контактам с высшим?

Как я не устаю изрекать, история проистекает из географии. Но в данном случае мы имеем дело с атипичным и аномальным ходом процесса. Так часто случается с природой, когда ее естественные движения наталкиваются на волюнтаристские амбиции человечества. Природа обреченно отступает под нашим нахрапистым натиском, хотя и нам это не всегда приносит ожидаемые выгоды. Вместо «жизненного пространства», сплошь и рядом, мы получаем мертвые пустыни и безжизненные пустоши. Судьба Аральского моря – пример типичный.

Три Великие Пирамиды, венчающие противостоящий Каиру берег Нила, человечество, собственно, никогда и не забывало. Особенно если говорить о той части Старого Света, которая концентрировалась вокруг Средиземного моря. Речь пойдет не о географическом обнаружении, а о механическом вскрытии пирамид, которые тысячелетиями, плодя мечты и инсинуации, оставались запечатанными.

Цивилизация развивается по своим канонам. В раздробленном многочисленными границами мире для того, чтобы не оказаться на отшибе, нужно поспевать за прогрессом. Специфика пути, по которому движется человечество, взаимоувязывает прогресс с технологией. Что ярко продемонстрировало знаменательное событие, случившееся на просторах Казахстана, в его бытность еще в составе Российской империи: превращение страны номадов в крупную железнодорожную державу.

Глобальный туризм приносит прибыль. Это – основа его притягательности. Все прочее вторично. Как у всякого бизнеса, и в этом успехи во многом зависят от правильной раскрутки. В основах любого маркетинга, если как следует поскрести, всегда обнаружится архаичный принцип рыночной продажи – «не обманешь, не продашь». Именно с его использованием и связано то изобилие «старинных памятников», «величайших раритетов» и «древних легенд», о которых еще полвека назад слыхом не слыхивали.

Давать однозначную оценку жизни и деятельности Владимира Ильича Ленина я не стану. Потому как сам прошел в своем к нему отношении все оценочные этапы – от поклонения до осмеяния. Так что ныне могу взглянуть на эту титаническую фигуру, весьма неоднозначную в своих проявлениях, во многом дорисованную советскими агиографами, в чем-то явно переразоблаченную (но, как к ней ни относись, планетарного масштаба!) – с философским спокойствием. Ленин – жил.

Алма-Атинский зоопарк я помню столько, сколько помню себя. Потому что сводить туда ребенка – это, вообще говоря, и до сих пор наша городская традиция. Которая родилась не в этом веке. И она не прошла мимо меня, укоренного алмаатинца. Вот от того-то мне порой кажется, что с некоторыми обитателями клеток мы знакомы уже по полвека. С нервными медведями, например, или задумчивыми обезьянами. Иллюзия, конечно.

Любой, кто читывал пронизанное языческими воззрениями «Слово о полку Игореве», наверняка припомнит загадочного дива, который «кличет вреху древа» в пиковый момент повествования. Знаменуя еще одну «плохую примету» – яркое знамение в чреде предвестий, предвещавших беду походу русичей в Степь.

Проспект Фурманова, главная улица южной столицы, сохранял свое старорежимное название дольше прочих. С чего бы это? Все знали – был зарезервирован, выжидал приличия дабы обрести свое нынешнее наименование. Вослед за давно ожидаемым переименованием проспекта Фурманова (народ заждался!) в Алматы, с глаз подальше, поспешно убрали и памятник пламенному комиссару, который дольше прочих простоял на пересечении с улицей Курмангазы.

Несведущему Голгофа рисуется такой, какой ее изображали на своих полотнах старые мастера. Одинокой скалой посередине пустыря. Может быть такой она когда-то и была. В те времена, когда и сам Иерусалим еще не дотягивался до этой юдоли своими стенами.

Храм Гроба Господня (Воскресения Христова) – центр христианского мира не только по своему значению. Здесь – та самая мистическая точка, в которой некогда содеялся качественный скачок, потрясший устои цивилизации. Случившееся (свершившееся!) в этих пределах разделило всю нашу историю на «до» и «после». Смерть, ставшая квинтэссенцией жизни, оказавшаяся неокончательной и несостоятельной – стряслась тут, на этом коротком пятачке Святой Земли, который ныне целиком и полностью сокрыт сводами одного храма. Одного, но равнозначного всем прочим. Ибо то, чему стало свидетелем это сокрытое пространство, навсегда изменило человечество.

В советских календарях Пасхи не было. И не могло быть по определению. Безбожие считалось одним из принципов государства. Однако традиция Светлого Воскресения сохранялась. И наши бабушки каждый год заблаговременно узнавали очередную дату очередного праздника. И готовились, как могли.

Ранняя весна принесла эстетам раннее цветение тюльпанов. Это зрелище доступно у нас в стране всем сущим. Достаточно в нужный момент выйти или выехать за околицу своего города-села, и оно перед глазами, во всей красе и величии. Нужный момент для жителей юга республики наступил.

Все, что случается в истории, имеет последствия. Хотим мы того или нет. Так, с 1871 по 1881 беспокойный Илийский край (верхняя часть Илийской долины и город Кульджа), захваченный в результате стремительной операции русскими войсками под руководством Герасима Колпаковского, пребывал в составе Российской империи. И этот частный эпизод истории Семиречья привел к значительным изменениям и последствиям в жизни всей этой пограничной области.

Взрыв в ущелье Медео, прогремевший 21 октября 1966 года в 11 часов утра, «ощутили» сейсмические станции всего мира. Искусственное землетрясение, вызванное подрывом колоссального количества взрывчатки (5291 тонн!), хорошо прочувствовали тогда в Алма-Ате, сейсмическая станция которой зарегистрировала подземные толчки силой до 5 баллов. В радиусе 1,5 километров от «эпицентра» было отмечено полноценное 7-бальное землетрясение (примерно такой силы было достаточно для разрушения Ташкента). А толчки в 3 балла ощутили даже жители Талгара.