Андрей Михайлов-Заилийский

Великолепные города, завоеванные джунглями, поражают воображение всякого сущего. Ангкор – эталон такого «потерянного» города. Впрочем, вовсе и не города – страны, нет, пожалуй, цивилизации, растворившейся в джунглях Камбоджи-Кампучии.

Ивангород попадает ныне в новостные ленты в основном в качестве символа возобновившегося противостояния России и Европы. Однако его демонстративная суть появилась задолго до того, как Нарва стала пограничной рекой.

Джаркент. Этот городок в сердцевине Илийской равнины стал примечателен еще в XIX веке. Благодаря одному строению, весьма примечательному для Российской империи.

Для Казахстана вороны – самые обычные и привычные из всех пернатых. Может они и не столь назойливы, как голуби, майны и всякая пернатая мелочь, однако массовое появление их огромных скоплений способно захватывать воображение даже самого продвинутого пользователя. Мне доводилось созерцать стаи, которые тянулись над головой по 15 минут! Вообще, наблюдение за воронами – истинное наслаждения не только для орнитолога, но и для любого истинного почитателя живой природы.

Не ведаю о чем массово мечтают поколения, подрастающие ныне. Куда они так устремлены, с неотрывным вожделением высматривая что-то неведомое в экранах смартфонов? Наверное – в будущее, туда, где можно применить свой ум, силу и энергию во благо... Во благо чего?

Пустыня сыграла архиважную важную роль в особенностях жизни и формировании мировоззрения Пророков. Здесь, где ничто не отвлекает и не расслабляет, хорошо думается о вечности. Здесь никто не помешает накоротко общаться с Богом.

Как любой, кто вырос в Советском Союзе, я вынес в себе генетическую любовь к Черном морю. Посещение которого явилось для меня своеобразным прологом к моей непоседливой жизни. Впервые посетив его берега еще в детстве, я эпизодически возвращался к ним в разные моменты своей жизни. Побывав за эти годы на всех его концах и переплыв с севера на юг.

Берега пролива Дарданеллы уже становились предметом моего повествования. В тот раз я завяз в самых темных глубинах истории, которая вершилась тут, где Восток и Запад всегда всматривались друг в друга с особенным упорством. Симптоматично, что именно здесь, в том же самом месте где когда-то стояли поверх наказанных вод понтоны Ксеркса, а после переправлялась в обратном направлении армия Александра Македонского, впервые переплыли в Европу и турки-османы.

Таллин, в бытность его столицей Эстонской ССР, был одним из моих любимых городов. В какое-то время я посещал его часто. Утром, приезжая на поезде из Ленинграда. А вечером, набродившись и напитавшись, опять садился на поезд и возвращался обратно.

Каждый раз в начале лета на юге Казахстана, тут и там, можно наблюдать феерическое зрелище. Приближаешься к какой-нибудь скалистой сопке, и явственно видишь, что вся она клубится каким-то розовым дымом. Если на этом остановиться, то останется уверенность во встрече с чем-то аномальным или сверхъестественным. Будто стал свидетелем начала извержения вулкана там, где его не должно быть по определению.

Бездна разверзлась за спиной с той поры, как вышибли меня за хроническую непосещаемость из родного Герценовского института и после двух лет жизни на невских берегах мне вольно-невольно пришлось расстаться с любимым Ленинградом. И все эти минувшие годы тоска по утраченному городу является моей постоянной спутницей.

Моя собственная страсть к практическому миропознанию развивалась по канонам классической географии. От того времени и тянется странное обыкновение предварять каждый маршрут изучением не только трудов классиков и работ предшественников, но тотальной проработкой карт того места, которое собираешься посетить. Это своего рода закон для каждого, кто хочет чего-то повидать. И хороший тон географического подхода к поездке – представлять место, куда собираешься.

Алмаатинцы ждали заполнения Капчагайского водохранилища с особым вожделением. С горечью осознавая ту географическую несправедливость, которая делала их не до конца счастливыми – отсутствие «своего моря» в центре Азии. И едва илийские воды, запертые плотиной в Капчагайском створе, затопили пустынные берега, к ним тут же ринулись массовые вожделеющие толпы истосковавшихся по большой воде жителей столицы Казахстана. Отдыхающе-загорающие тотчас переполнили своей живоносной массой первобытные пляжи.

Когда-то давно в одном географическом журнале (наверное, это был «Вокруг света») я увидел фотографию Зальцбурга. Уютный средневековый городишко, заполнивший своими черепичными крышами узкую лощину реки, с крепостью наверху и позеленевшими шпилями соборов внизу, он как-то сразу и прочно захватил воображение. Когда же я узнал, что это не простой городок у альпийского подножия, а родина самого Моцарта, то решил непременно побывать там при случае. Случай выпал спустя четверть века...

Бешбармак - это наше... Все!? Если учитывать то самозабвение, с каким налегает на него народ Казахстана, такое заявление вполне очевидно. Без бешбармака никакой праздник в РК не мыслится. Он сам – праздник!

Прошлое Казахстана таит в себе массу неожиданностей и сюрпризов для всякого, кто способен углубляться в историю с любопытством азартного искателя. Мне, как русскому казахстанцу, не в последнюю очередь интересны те следы, которые оставили в этой истории соплеменники.

О фальшивых патриархах, «700-летних ивах Алтын-Эмеля», выдуманных гидами, я не так давно рассказывал. Их явление в природе Казахстана предсказуемо и банально. Тем более в нынешнее время, когда ложь в глазах общества более не является «смертельным грехом», а вранье сплошь и рядом использует даже всепобеждающий ИИ.

6 июня – день особый для каждого, кто только не чужд хоть чему-то русскому и чья душа не разучилась еще обмирать от восторга, соприкасаясь с Поэзией в ее наичистейшем виде. День Рождения нашего незабвенного Александра Сергеевича!

После скитаний по джунглям Амазонии, я несколько утомился от парных экваториальных лесов. Потянуло к людям.

Конец весны и начало лета считалось в СССР самым «детским временем». Начинались трехмесячные школьные каникулы – заведомо золотая пора для всех неугомонных и непоседливых. А в первый день июня отмечался еще и Международный день защиты детей. В этот день по всей стране устраивались массовые детские акции: соревнования, игры, конкурсы, концерты. И все это было уже полнокровным проявлением «лета пионерского» – неформальным и ненавязчивым временем общения «без галстуков».