В предыдущих частях повествования я рассказывал о неожиданном обретении ценного духовного артефакта. Поведав о своей поездке в Астрахань, в самом начале «лихих 90-х», и случайном приобретении в антикварной лавке трех богослужебных книг начала XX века. Как выяснилось, приобретенный тогда Акафист святому Серафиму Саровскому принадлежал когда-то новомученику святому Василию Залесскому. Продолжу далее.
Сокрытый взор
Теперь, зная истину, я уже с куда большим почтением держал в руках эту потрепанную книжицу, одухотворенную трагической судьбой бывшего владетеля. Захотелось побольше узнать о священнике Василии Залесском – воображение рисовало его каким-то богоносным старцем с неистовым горящим взором, гордо предстоявшим перед судилищем безбожников.
Однако то немногое, что сохранилось от его трагически прерванной биографии, донесло совсем иную картину. Во-первых – фотография, на которой запечатлен, правда, не православный священник, а советский «з-к» (со всеми истекающими особенностями таких снимков в фас). Не рассматривая в деталях выражения простого и где-то даже наивного «крестьянского» лица о. Василия, легко понять, что к моменту своего задержания он не был ни только старцем, но и даже стариком.
Судьба отпустила ему всего полвека. Правда, время выпало таким, что многие годы прожитые в ту эпоху вполне можно засчитывать за несколько.
Типовая судьба русского священника XX века
Вот что пишет о новомученике игумен Дамаскин (Орловский) («Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Февраль». Тверь. 2005):
«Священномученик Василий родился 4 февраля 1887 года в селе Федоровка Астраханского уезда Астраханской губернии в семье псаломщика Даниила Залесского. В 1908 году Василий окончил Астраханскую Духовную семинарию и 29 августа того же года был рукоположен во диакона ко храму Рождества Христова в городе Астрахани, а 5 октября 1916 года — во священника ко храму во имя святителя Алексия, митрополита Московского, при Александринском приюте.
...Летом 1922 года организованные безбожными властями обновленцы попытались захватить власть в Церкви, используя человеческое малодушие и беспринципность. В июле 1922 года епископ Енотаевский, викарий Астраханской епархии Анатолий (Соколов) объявил о своем признании обновленческого ВЦУ и призвал к тому же астраханское духовенство. Через полмесяца, однако, когда в подробностях стала известна программа церковных реформ, которые предполагало осуществить ВЦУ, когда обнажилась для всех разрушительная антихристианская суть обновленчества, многие астраханские священники направили епископу Анатолию заявления с выражением протеста против действий ВЦУ и отвергли его законность. Среди них был и священник Василий Залесский.
...Отец Василий как священник, все время служивший в Астрахани, и как ревнитель благочестия, был почитателем подвига мученического, которым прославился архиепископ Астраханский Митрофан (Краснопольский), расстрелянный вместе со своим викарием в 1919 году, и в течение многих лет вместе с прихожанами ходил на могилу расстрелянных и служил панихиды.
В 1927 году ОГПУ решило прекратить все видимые проявления почитания священномучеников, и 13 июля 1927 года уполномоченный Астраханского ОГПУ вынес постановление, в котором писал, «что священник Залесский в последних числах апреля 1927 года без ведома соответствующих органов местной астраханской власти и церковного совета, совместно с верующей массой общины Покровской церкви организовал шествие на могилы расстрелянных за контрреволюционные действия астраханских епископа Леонтия и архиепископа Митрофана, где публично служил панихиду по расстрелянным...»
15 июля отец Василий был арестован...
...12 сентября 1927 года отец Василий был освобожден из тюрьмы под подписку о невыезде из Астрахани. 19 декабря 1927 года Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило его к трем годам заключения в концлагерь, но в связи с постановлением об амнистии от 6 ноября 1927 года срок заключения был сокращен на одну четверть. 26 февраля 1928 года священник прибыл в пересыльный лагерь в Кеми, где он и был оставлен. С 14 марта 1929 года он стал работать помощником заведующего складом при универмаге УСЛОН.
В первых числах января 1930 года против руководства магазина и продавцов было возбуждено уголовное дело по обвинению в хищениях...
...20 июня 1930 года Коллегия ОГПУ приговорила священника к восьми годам заключения, считая срок с момента вынесения первого приговора, то есть с 19 декабря 1927 года. Отец Василий был отправлен на строительство Беломорско-Балтийского канала. Первое время он был на общих работах, а затем, пройдя семимесячные курсы счетоводов, работал в лагере счетоводом.
...В 1934 году священник был освобожден и вернулся в Астрахань. Первое время он подрабатывал счетной работой.
...6 августа 1936 года отцу Василию было дано разрешение на служение в Князе-Владимирской церкви...
...В 1937 году православные вынуждены были покинуть храм, и вслед за этим храм был закрыт.
...20 января 1938 года отец Василий был арестован и заключен в астраханскую тюрьму.
2 февраля 1938 года тройка НКВД приговорила отца Василия к расстрелу. Священник Василий Залесский был расстрелян 15 февраля 1938 года и погребен в общей безвестной могиле».
Вот такая типовая судьба русского священника XX века.
Две судьбы одной трагедии
Итак, представляя себе судьбу нашего героя, можно предположить, когда, принадлежавший ранее библиотеке «Астраханского Благовещенского женского монастыря» Акафист, был поднесен «в дар священнику о. Василию Залесскому». Даты нет. Это мог быть короткий период от 5 декабря 1916 года, когда состоялось рукоположение в священники, до рубежа 1920-х годов, когда новая власть ликвидировала монастырь, разогнав всех его насельниц.
Связь с монастырем, по-видимому, возникла у о. Василия не на пустом месте – роль священников в духовной жизни женских обителей предопределяется пределами участия монахинь в богослужении. Книга, таким образом, соединила не одну, а две трагические судьбы – православного монастыря и православного священника.
Вопрос в том, когда монастырь подарил Акафист священнику – до начала гонений или в момент ликвидации библиотеки – остается открытым. Однако то достоинство и аккуратность, с которым выполнена дарственная надпись, настраивает на мысль, что все свершилось еще в то время, когда никто из участников акта еще не мог даже помыслить о том, что несет грядущее. Пунктуальный характер подвигает еще и к тому, что в момент дарения это была еще довольно новая книга.
Однако до меня она дошла уже совершенно в ином состоянии. Что, с одной стороны, неудивительно – самые печальные страницы истории Акафиста были еще впереди. А с другой, принимая во внимание некоторые особенности книги, вызывало благоговение!
Что отразило зеркало
Дело в том, что «потрепанность» Акафиста несет в себе яркие свидетельства его «намоленности». О том, что впоследствии он долго использовался именно в молитвенных и богослужебных целях, говорят характерные следы на нижних правых углах страниц, что может происходить только при многократных и энергичных перелистываниях при публичном чтении вслух. Отпечатки загрязненных пальцев – свидетельство того, что это все производилось в условиях, которые сильно разнятся с нормальными.
То есть, многое указывает на то, что Акафист Серафима Саровского мог сопровождать нелегкую жизнь Василия Залесского в течение длительного времени. И это был своеобразный молитвенный диалог двух святых.
Книга читалась, читалась рьяно, в течение долгого времени, читалась вслух. Где?
В храме!
На это красноречиво указывают две рукописные вставки, написанные синими чернилами на форзаце и авантитуле Акафиста одним и тем же почерком и, судя по всему, в одно и то же время. Тропарь, Глас и Стихира, посвященные все тому же святому.
Эти рукописные дополнения переводят священный текст из разряда интимного чтива в область публичного действа. Печатная книга становится живым инструментом молитвы. Написанное от руки, это значило, что владелец книги хотел иметь возможность пропеть все эти предварения перед чтением Акафиста, не заглядывая в другие книги.
С огромной долей вероятности (к сожалению, проведение графологической экспертизы выходит за пределы моей компетентности) могу предположить, что записи, сделанные «старым стилем», принадлежат владельцу книги – священнику Василию Залесскому.
Все это позволяет надеяться, что книга, случайным обладателем которой я стал, это важный духовный артефакт – своеобразное зеркало эпохи, в котором отразилась судьба новомученика. Потому как многое свидетельствует о том, что св. Василий Залесский долгие годы пользовался этой книгой как своеобразной отдушиной, «подкармливая» себя и всех тех, кто был рядом и кто нуждался в нем в те роковые годы.
Все? Нет, не все!
В книгу, которую я приобрел в Астрахани в 1992 году, была вложена еще и лубочная открытка, со следами, указывающими на использование ее в качестве настенной иконки.
«Преподобный Старец Серафим исцеляет больного водянкой у источника». (От С.-Петербургского Духовного Цензурного Комитета печатать дозволяется. С.-Петербург, 11 февраля 1903 года. Старший цензор Архимандрит Антонин. Хромолитография Е. И. Фесенко, в Одессе.)»
Что, с большой долей вероятности, позволяет предположить «неразделимость» иконки и Акафиста.
Когда и кто пользовался этим наивным лубком? Бог ведает. Судя по ветхости, картинка могла быть вложена в книгу с самого начала и пройти вместе с ней весь многотрудный путь, слившись и превратившись в неразделимый элемент духовного артефакта. Возможно, что она висела перед глазами о. Василия в моменты отчаянного обращения к заступнику Серафиму.
Но в книге оказалась еще одно священное изображение, которое однозначно не могло принадлежать святому.
Подкрашенная фотооткрытка «Собор святых угодников Киево-Печерских».
На обороте – подпись:
«Молитесь всем эти угодники вся лежит там я к ним ко всем прикладывалась, и вас благословляю Да хранит вас этот образ на многоя лета
26 января 1959 г. Дуня»
И тут, сам собой, возникает вопрос о «третьем владельце» Акафиста. Том, который и сохранил книгу, оставшуюся после мученической смерти о. Василия.
Сама Дуня тут, конечно, не при чем (если только подписанная ею открытка так и не была отправлена адресату). Но мало ли таких богоносных Дунь незаметно несло свои крестики в стране, где вера в Бога была отменена официально?
Некоторые итоги
Итак, подытожу результаты этого спонтанного исследования судьбы, случайно обретенной в антикварной лавке издания. Оказавшегося ценным документом.
Итак, основные этапы:
1. «Акафист Преподобному Серафиму Саровскому» был отпечатан в 1904 году в Санкт-Петербурге Синодальной типографией.
2. Приобретенный библиотекой Астраханского Благовещенского женского монастыря, он хранился там по крайней мере до 1916 года, когда был подарен священнику о. Василию Залесскому.
3. Книга принажала новомученику св. Василию Залесскому (1887-1938) и активно использовалась им в молитвах и службах.
4. После трагической смерти священника Акафист хранился у неизвестной («Евдокии»).
5-6. Наследники-посредники, перепродавшие книгу после смерти «Дуни», могут в этом перечне рассматриваться чисто статистически.
7. Акафист оказался среди трех богослужебных книг, который мне довелось приобрести в Астрахани в 1992 году. Кстати, теоретически св. Василию Залесскому могут принадлежать и две прочие – «Псалтырь» и «Краткое жизнеописание преподобного Серафима Саровского чудотворца и рабы божией Агафьи Семеновны Мельгуновой»!
8. Осознавая, что духовный раритет, случайно оказавшийся в моих руках, должен принадлежать тому, для кого он имеет первостепенную ценность, я готов передать артефакт Церкви (думаю, что наиболее причастной к этому может стать Астраханская митрополия или епархия).
Андрей Михайлов-Заилийский. Ориенталист, писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора
