В прошлый раз, начиная повествование о неожиданном обретении ценного духовного артефакта, я рассказывал о своей поездке в Астрахань, в самом начале «лихих 90-х». И случайном приобретении в антикварной лавке трех богослужебных книг начала XX века. Продолжу повествование.
Репетиция «конца света»
...Те безотрадные годы, когда сам «конец света» перестал казаться бывшим атеистам почившего Советского Союза чем-то глупым и несбыточным, может вполне считаться «золотым веком» букинистической торговли. Так всегда случается в подобные «переломные моменты», когда вчерашние ценности стремительно становятся второстепенностями, а основным моментом, определяющим особенности бытия, оказывается банальное выживание.
Любой «конец света» начинается с распродажи духовных богатств.
Это было время, когда люди начали массово расставаться с тем, что поколениями хранилось в семьях в качестве реликвий для последовательной передачи по наследству. Соблазненное тысячами ярких «стекляшек и пуговиц» потомство стремительно меняло ценностную ориентацию, перенацеливало свои судьбы на новые чаяния и равнодушно порывало с «не тем» прошлым.
Тогда-то и расцвела на руинах СССР пышным цветом букинистическая торговля, основу апофеоза которой и закладывали рядовые советские семьи, которые априори не были обременены изобилием семейных реликвий. А продавцы (если речь шла не о продаже с рук на улицах и блошиных рынках), неискушенные и алчные, часто вовсе не представляя истинной ценности книг, старались побыстрее перепродать обретенное, особо не задирая цены. О перспективах если кто и думал, то не шибко.
Единственное, на что реально натыкалась эта грабительская по сути своей тотальная распродажа, это на отсутствие хоть каких-то денег у желающих купить. То, что такие желающие встречались, могу судить по себе. Большая часть антикварных книг появилась в моей библиотеке именно тогда. И их было бы гораздо больше, если бы я обладал какими-то доходами свыше своих непостоянных в те годы зарплат и гонораров.
В поисках сокровищ
Одной из моих неизменных радостей с тех пор стало посещение букинистов. Заныривая в их пропахшие сладковатой лунной пылью подвальчики и лавочки, я всякий раз забываю о времени, эпохе и планах на будущее. И возникаю на поверхности этой планеты вновь, с головой, напоенной новыми смыслами, и руками, отягощенными новыми томами из старых библиотек.
«Чужими книгами»? Как сказать…
Какие-то же они чужие, коли попали в область моих интересов и в поле моего тяготения? Теперь это уже полноценные тома с тех домашних полок, которые до конца жизни останутся рядом со мной. Их отныне можно всегда взять в руки и перелистать, перечитать и переосмыслить.
А то, что форзацы многих из них хранят имена бывших владельцев, штампы давно упраздненных публичных читален, дарственные надписи незнакомцев и автографы самих авторов – только усугубляет их ценность, значение и непередаваемое тепло, которое источают истонченные временем страницы.
В Алма-Ате антикварная торговля книгами всегда была фрагментарной и неразвитой. А потому, бывая где-то в старых городах России, я непременно заходил к тамошним букинистам. Неизменным праздником заканчивается для меня посещение питерских книжных антикваров. Чьи лавки веками не меняют своих дислокаций где-нибудь в подворотнях Литейного.
Но старые книги вертятся повсюду. И могут обнаружиться в самом неожиданном месте – к примеру, у какой-нибудь ветхой бабулечки, вынесшей свое добро к торному пятачку у подземного перехода, вместе с горшками столетника, всамделишными кружевными салфетками и старыми мельхиоровыми ложками. Или у случайного товарища, который «не знает, куда их деть» (а «выбросить жалко»).
Но особенно вожделенны бывают «ликвидации» домашних библиотек. Сегодня они сильно отличаются по своей сути от того, что происходило в 90-х годах, когда люди выживали. Сегодняшние потомки, дождавшись ухода пращуров, цинично освобождают себе «жизненное пространство», распродавая с полок то, что с таким вожделением собирали и подбирали родители. Соизмеряя с теми или иными книгами свои биографии.
Круговорот книг в природе
Неслучайно, всякий раз, когда я натыкаюсь на такие распродажи (а временами и раздачи) старых семейных библиотек, собранных в результате многолетних, многотрудных и долгих поисков, неожиданных удач и постоянных радений, то наряду с естественной радостью правообладания испытываю и некую грусть. Примеряя пример на себя. А вдруг, вот так же, когда-нибудь станет ненужной и закончит жизнь и моя библиотека? И книги с моими пометками на полях подобным образом разойдутся из пыльных букинистических лавок по чужим книжным полкам…
Но... Но может быть в таком «круговороте книг в природе» имеется свой глубокий смысл?
Книга – это ведь по заповеданной природе не элемент интерьерного декора квартиры и способ заткнуть дырку во времени. Носитель высшего: знаний, озарений, эмоций, открытий, красоты. А значит он, тем более такой, проверенный и древний, должен не просто мертветь, застаиваться и подергиваться затхлой ряской. Его смысл - бурлить, питать и насыщать духовную жажду томимых. Всякая смиренно пылящаяся на полке «мертвая книга» имеет чудесное свойство преображаться в какой-то момент. Оживать и становиться близкой.
...Вот на этом фоне я и вернусь к своему повествованию. Тогда, в Астрахани, я стал обладателем трех старинных изданий, которые объединяла их духовная суть.
Первая – по-моему «Псалтырь», точнее сказать не могу, так как эту книгу я вскоре подарил знакомому священнику, о. Георгию Гуторову, который одухотворял тогда возрожденный Михайло-Архангельский храм старинного семиреченского села Тургень (ныне протоиерей Георгий Гуторов служит в Москве).
Вторая – «Краткое жизнеописание преподобного Серафима Саровского чудотворца и рабы Божией Агафии Семеновны Мельгуновой», 1903 года издания.
И третья – напечатанный на церковно-славянском языке «Акафист преподобному и богоносному отцу нашему Серафиму, Саровскому чудотворцу».
Именно он привел к самому неожиданному открытию...
(продолжение следует)
Андрей Михайлов-Заилийский. Ориенталист, писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора. Снимки сделаны спустя десятилетие, когда мне вновь удалось посетить Астрахань в начале нынешнего столетия.
