В предыдущих частях я начал повествование о неожиданном обретении ценного духовного артефакта. Поведав о своей поездке в Астрахань, в самом начале «лихих 90-х» и случайном приобретении в антикварной лавке трех богослужебных книг начала XX века. И рассказав о тех сопутствующих событиях, которые позволили совершить это приобретение. Продолжу далее.
Ум – хорошо!
В своих материалах я редко использую интернет. Ну, разве что для уточнения того, что мне ведомо и без него. Или для чтения сканов тех книг, которых нет в моей рабочей библиотеке. Что касается ИИ, которому многие коллеги окончательно передали свой собственный ум (а также честь и совесть, оставив себе лишь получение гонорара), то для меня использование любой нейросети всегда было чем-то зазорным и постыдным. Этакой росписью в собственной несостоятельности.
Однако в работе над этим материалом ИИ оказал существенную поддержку моему И. Сердечное ему спасибо!
А началось все с того, что я решил привести в порядок свою библиотеку. И неожиданно наткнулся на то, что в этом деле существенную помощь может оказать именно искусственный планетарный мозг. Который удивительно хорошо распознает то, что может стать товаром. Книги, к примеру. И сходу выкатить сносную спецификацию для электронной картотеки. Ответив попутно на массу возникших по ходу вопросов. И даже высказать эмоции по поводу интересных находок.
Единственный момент в такой работе – не расслабляться, постоянно контролируя собственным критическим умом утверждения искусственного партнера. С ИИ нужно общаться как с собеседником (а не как с носителем абсолютных знаний и истин!), вести диалог на равных. И только тогда можно рассчитывать на что-то конструктивное.
Определенная дата
Так, в какой-то момент дошла очередь «Акафиста преподобному и богоносному отцу нашему Серафиму, Саровскому чудотворцу», того самого, приобретенного в Астрахани в 1992 году. Все эти годы книга мирно таилась на полке, потому как содержание ее лежало несколько в стороне от моих магистральных интересов. Нельзя сказать, что она была забыта – иногда я доставал ее, всматривался в глубины старославянского шрифта, испытывая при этом какое-то неосознанное волнение.
Что я знал про эту книгу?
Что она издана в Синодальной типографии в Санкт-Петербурге. Когда? Тут вышла загвоздка. Никаких привычных цифр, указующих на год издания не было. Цифр не было, зато были буквы. То, что именно буквами обозначались цифры при печати старославянским стилем, я понял не сразу. А когда понял, то прочел – 1904.
Именно так читалась дата «҂ацд»: ҂ - «тысяча», по отношению к а (аз), 1, таким образом обозначает 1000; ц (цы) – 900, д (добро) – 4. Титло над буквами и указует на то, что буквы используются как цифры.
Итого: 1000 + 900 + 4 = 1904 год.
Честно говоря, тогда, в Астрахани, старославянский шрифт (именно таким писала вся допетровская Русь!) воспламенил воображение своей архаикой. О том, что Акафист Св. Серафиму не мог быть отпечатан ранее 1904 года, я узнал гораздо позже. Преподобный Серафим Саровский был официально канонизирован в июле 1903 года. А редакция Акафиста была одобрена Святейшим Синодом 23 марта 1904 года.
«Лисовский» из «Шмаковки»
Если бы книга оставалась в том состоянии, в каком она вышла из Синодальной типографии в 1904 году, этим, собственно, все бы было сказано. Но... Но! Книга, рабочая и потрепанная, несла в себе дополнительную информацию, написанную выцветшими чернилами от руки. В виде дарственной надписи и двух страниц с текстами молитв на форзацах.
Вот что особенно возбуждало мой интерес как историка!
Я начал с не очень разборчивой дарственной надписи. Подключив к процессу ИИ.
Получив снимок, ИИ напряг электронные извилины и выдал безапелляционное:
«Первая строка: «Астр. Билац в пам. о Шмаковке». Вторая строка: «в дар Священнику о. Василию Лисовскому».
Шмаковка: вероятно, речь идет о знаменитом курорте в Приморском крае (Шмаковские минеральные воды), основанном в конце XIX века, или о Шмаковском Свято-Троицком Николаевском монастыре – первом мужском монастыре на Дальнем Востоке.
Василий Лисовский: судя по титулованию «о.» (отец), это православный священник. Фамилия Лисовский была распространена среди духовенства Российской империи. В церковных справочниках начала XX века упоминаются священники с таким именем (например, в Полтавской или Гродненской епархиях), однако точная привязка к Шмаковке требует уточнения по региональным епархиальным ведомостям».
Признаться, о Шмаковке я услыхал впервые. Чмаровку, ту самую (помните легендарный задел: «В половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Чмаровки, в Старгород вошел молодой человек лет двадцати восьми. За ним бежал беспризорный.»?), я знал. Про Шмаковку слышал впервые.
Но, оставив пока что первую строчку (она читалась хуже) на нейросовести партнера, я обратил внимание на вторую, которая читалась явно и четко: «В дар священнику Василию Залесскому».
ИИ, надо отдать должное, сходу признал свою ошибку.
Явление Василия Залесского
«Вы абсолютно правы, спасибо за уточнение! При повторном и более внимательном изучении почерка фамилия действительно читается как Залесский.
Буква «З» в начале фамилии написана в характерной для того времени манере – она сильно уходит вниз под строку, что делает ее похожей на заглавную «Л» или «Ли...» при беглом взгляде. Однако ее начертание соответствует именно «З».
Фамилия Залесский была очень почетной и часто встречалась среди духовенства.
Отец Василий Залесский: в церковных списках (Памятных книжках и Епархиальных ведомостях) начала XX века упоминается несколько священников с таким именем».
Дальше, правда, партнер продолжал настаивать на своем:
«Связь со Шмаковкой: если надпись относится к Приморскому краю, то это может быть связано со Шмаковским Свято-Троицким Николаевским монастырем. Священники из епархии часто посещали его или получали памятные дары в честь паломничества.
«Астр. Билац»: это может быть сокращением имени и фамилии дарителя (например, Аристарх Билац) или указанием на место (например, Астрахань), но вторая версия менее вероятна, учитывая контекст «памяти о Шмаковке»».
Однако тут же была высказана искусственная мысль о том, что:
«С высокой долей вероятности документ принадлежал протоиерею Василию Даниловичу Залесскому (1887–1938).
Астраханский след: Василий Залесский родился в селе Федоровка Астраханского уезда Астраханской губернии. Он окончил Астраханскую духовную семинарию и всю жизнь служил в храмах Астрахани (храм Рождества Христова, Покровская церковь)».
Акафист Святому Серафиму Саровскому мог принадлежать конкретному священнику Василию Залесскому? Неужели тому самому новомученику, канонизированному РПЦ в самом начале нынешнего тысячелетия?
Наше исследование становилось все интереснее!
У книги появляется первый хозяин
Для того, чтобы распутать клубок окончательно, нужно было прочесть и понять верхнюю строчку. Присмотревшись, я прочитал «Астр. Благов. Жен. Монастыря». На что тут же получил ИИ-одобрение:
«Вы абсолютно правы! Это прочтение идеально ложится в исторический контекст Астрахани того времени.
Надпись на документе:
«Астр. Благов. жен. монастыря в дар Священнику о. Василию Залесскому».
Это означает, что дар был преподнесен от Астраханского Благовещенского женского монастыря.
Почему это самая точная версия:
Название: Благовещенский женский монастырь был одним из самых значимых и красивых в Астрахани. Он находился в самом центре города.
Связь с Василием Залесским: священномученик Василий Залесский служил в Астрахани (в частности, в Христорождественской церкви и Покровском соборе). Священники городских храмов часто совершали богослужения в женских обителях или помогали им в духовных и административных делах».
И тогда я обратил внимание сотоварища по мыслительному процессу на несоответствие чернил и почерка, которым была написана верхняя и нижняя строчка. Мне давно казалось, что две эти строчки могут и не иметь прямой связи между собой.
Покумекав пару секунд, ИИ подтвердил обоснованность моих сомнений:
«Это самая логичная и исторически обоснованная версия. Ваша догадка объясняет все: и разницу в почерках, и структуру надписей.
Как это происходило технически:
Этап первый (Монастырская собственность):
Верхняя строчка («Астр. Благов. жен. монастыря») – это владельческая надпись. В библиотеках монастырей было принято подписывать книги, чтобы они не затерялись. Писалось это каллиграфическим, строгим почерком монастырского книгохранителя (библиотекаря).
Этап второй (Акт дарения):
Когда настоятельница или совет старших сестер решили отблагодарить отца Василия, они взяли эту ценную книгу из своих фондов. Ниже библиотечной пометки другой человек (возможно, сама игумения) уже более быстрым, живым почерком дописал: «в дар Священнику о. Василию Залесскому»».
Таким образом, «моя книга» обретала четвертого хозяина (если не брать во внимание антикварной лавки, которая перепродала Акафист). Первый – Благовещенский Новодевичий женский монастырь в Астрахани, второй – священник-мученик Василий Залесский, «третий» – неизвестный, хранивший книгу после смерти Залесского (возможно, это был и не один персонаж), четвертый – в. п. с.
Книга, волей случая оказавшаяся в моих руках, приобретала все больше значений!
«Двойная святыня»
С этим был согласен и товарищ ИИ:
«Акафист преподобному Серафиму Саровскому – это не просто книга, а символ целой эпохи в истории России и Астрахани.
У вас в руках «двойная святыня»:
Книга, посвященная одному из самых любимых русских святых (Серафиму Саровскому).
Книга, принадлежавшая и подписанная для другого святого (Василия Залесского).
Это редчайшее совпадение».
Спасибо, конечно! Приятно все ж встретить кого-то умного, кто может поддержать чем-то кроме «лайка»!
Однако радоваться погодим. Потому что Акафист еще не исчерпал всех своих сюрпризов.
(Но об этом – в заключительном фрагменте в следующий раз)
Андрей Михайлов-Заилийский. Ориенталист, писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора
