Белое море… Соловки… Вода и земля. Белое и черное. Белые ночи и черные дни. Беленые стены храмов и черные грязи болот. Березы из светлого золота и темно-замшелые свечки елей. Стихия моря, стихия суши. Связанные мертвым узлом вечно живого неба. Вороны и чайки, вперемежку. На крестах храмов.
Приливы и отливы. Прильет море и в зеркале монастырской бухты тут же возникнет чудная и нереальная картинка-отражение. Глыбь затягивает взор. И как оторваться от этого перевернутого с головы на ноги антимира: монастыря, каменных стен кремля, белостенных церквей и часовен, зеленых пригорков с ползающими «вверх рогами» коровами, чайками и воронами, скользящими в рыбьей глубине? Схлынет море и изломает образ, разобьет на сотни осколков, изваляет святое в откуда-то нахлынувшей грязи.
Соловки… Дикая природа, основу которой выточил из архейских гранитов Великий Ледник. Тени первобытных народов. Полустершиеся силуэты поморских кочей. Неистовое бормотание подвижников-первопроходцев. Звон колоколов, разносящий благодать во все концы моря. Свист европейских ядер, бессильных перед рукотворной скалой кремля. Фиксовый оскал вертухаев СЛОНа.
Чайки и вороны. Приливы и отливы…
Наследие и наследники
Соловки – это монастырь. Вернее, то, что сохранилось от процветавшей некогда в этом суровом краю республики монахов. Монастырь, в своем каменном обрамлении – центр и стержень всего архипелага. Объединитель и вседержитель вся, всего и всех.
Все – это три группы людей, связанных друг с другом постольку-поскольку. Монахи (и иже с ними: иноки, трудники, послушники) – братия, живущая своей невидимой жизнью за толстыми стенами. Местные жители поселка, ведущие жизнь более видимую – снаружи. И пришлые: туристы, паломники, самоискатели – то и дело мельтешащие то тут, то там.
Монахи живут за стенами. А перед стенами живет обычный поселок с обычными людьми. Необычны лишь дома, в которых обитают эти неброские и невыразительные северяне. Половина проживает в старых монастырских постройках, половина пользуется достоянием лагерных времен.
Кого удивишь СЛОНом?
СЛОН (Соловецкий лагерь особого назначения) – предтеча Системы ГУЛАГа. Первенец. С того момента, как новая власть закрыла монастырь и, на базе крепких старых стен, создала лагерь для перевоспитания представителей отжившего мира, времени, по меркам истории, прошло не очень много. Но время это настолько изменило человечество, что оно давно перестало удивляться собственным грехам и своим проступкам.
«Сейчас-то бывших зеков да и просто людей 60-х годов рассказом о Соловках может быть и не удивишь», – писал в своем эпохальном «Архипелаге» самый знаменитый писатель-диссидент советской литературы.
Прошло еще полстолетия, и вослед ушедшему Александру Исаевичу Солженицыну можно признаться, что ныне этому всему вообще никто не удивиться. Те, кто пережил репрессии (да и кто их у нас не пережил?) – уже стали персонажами истории. А те их отдельные потомки, которые ныне пытаются привлечь общественность, размахивая трагедией пращуров (и не забывая при этом про себя) – скорее отворачивают нынешние поколения от темы, нежели привлекают к ней.
От того нет ныне более политизированных и перманентно пустующих монументов и памятников, чем те, что в последние годы были воздвигнуты в память «жертв политических репрессий» и «репрессированных народов». Потому что по ним очень явно проходит линия очередного раскола, а вовсе не объединения и примирения перед лицом общего прошлого.
Особый памятник
Однако тут, в центре поселка Соловецкий, рядом с традиционным для этих монашеских мест поклонным крестом, имеется знаковый мемориал в память Соловецких узников, отличный от множества прочих подобных именно своей естественной привязкой к месту и демократичностью. Памятник, в основание которого свой камень может поставить всякий неравнодушный к соловецкой истории и сопричастный к соловецкому лагерю.
Инициаторы создания этого мемориала решили, что пришло время собирать разбросанные камни, и в ближайшие времена их количество на этом пятачке должно возрасти многократно. Вот тогда-то и откроется истинная картина того, что в равной степени затронуло всех и того, что могло случиться с каждым. Увы, как мне кажется, «что-то пошло не так», и «отдельные камни» от разных народов и групп лишь разделили память о тех, кто рядом отбывал свое в застенках СЛОНа. История, которая должна объединять, работает на дальнейшее расторжение.
Камни оставили делегаты не только из таких привычных мест, как Армения и Польша...
но и вовсе неожиданных, вроде Республики Саха.
Известно, что попавшие на приполярные Соловки якуты, хотя по природе своей они также северяне, не выдерживали здешнего морского климата – умирали все. Свои камни положили и Украина с Белоруссией, и народы Северного Кавказа, и анархисты, и «скауты-разведчики».
Не чужое место и для казахов
Есть ли тут камень от Казахстана? Нет. Хотя известно, что СЛОН не прошел и мимо казахов. Самым известным узником Соловецкого лагеря был Мыржакып (Мир-Якуб) Дулатов, осужденный в 1931 году по традиционной статье 58 (пунктам 2, 4, 10, 11).
Дулатов, одна из ярчайших личностей начала XX века, был не только истинным энциклопедистом, но и заметным национальным политиком. Заметным настолько, что советская власть ни на минуту не забывала про его существование. И свела счеты при первой возможности.
Дулатов провел на Соловках 3 года – с февраля 1931-го по март 1934-го. Работал помощником лекаря в лазарете, а в свободное время умудрялся составлять тюркско-русский словарь. Освободившись от Соловков, он не освободился из Соловецкого лагеря, и 5 октября 1935 года умер от сердечного приступа неподалеку «на материке», на станции Сосновец…
Андрей Михайлов-Заилийский. Писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора
