Как любой, кто вырос в Советском Союзе, я вынес в себе генетическую любовь к Черном морю. Посещение которого явилось для меня своеобразным прологом к моей непоседливой жизни. Впервые посетив его берега еще в детстве, я эпизодически возвращался к ним в разные моменты своей жизни. Побывав за эти годы на всех его концах и переплыв с севера на юг.
По моему суждению, та часть Черного моря, которая когда-то принадлежала Советскому Союзу, своей живописностью превосходит все то, что лежит на других его берегах. А черноморское побережье Крыма – во многом интереснее черноморского берега Кавказа. Как по своим формам, так и по содержанию.
Однако, если брать Крым, то я бы предпочел еще раз побывать не на пляжах Гурзуфа и не в гаванях Севастополя, а в Бахчисарае и его окрестностях. Горный Крым – материя совершенно оригинальная и ни на что не похожая.
Надо ли городить огороды?
Как я уже рассказывал, Старый Бахчисарай, тот, в котором находится ханский дворец с Фонтаном слез и где бывал Пушкин, находится в узкой теснине, протянувшейся с запада на восток. В верхней части ее склоны все более сужаются и становятся совершенно отвесными. Превращая город в узкую полосу, состоящую из одного ряда домов вдоль асфальта не то улицы, не то дороги. Все настраивает на то, что вот еще немного и дальнейшая жизнь, стиснутая окончательно, прекратится вовсе.
Но узкое место неожиданно расширяется, дорога-улица выводит к обширному урочищу, переполненному открывающимися видами и значениями. Тут нужно повернуть направо и мимо одного из наиболее оригинальных православных монастырей России – Успенского, вырезанного в скальном отвесе правого борта, по дорожке, проложенной вверх по ущелью Марии (Марьям-дере), дойти до «ворот» самого знаменитого «пещерного города» Горного Крыма.
Чуфут-Кале (еще одно, менее известное название – Кырк-ор) раскинулся на противолежащем монастырю отвесе каньона, на обширном вытянутом плато, ограниченном с трех сторон неприступными обрывами, а с единственного уязвимого бока, защищенного солидной крепостной стеной, перегораживающего плато поперек. Своей фортификацией крепость, таким образом, обязана на три четверти своеобразной природе Горного Крыма.
Хотя, подобные укрепления, созданные с помощью неприступности естественного рельефа и незначительной доработки строителей, на земле нередки. (Первыми, как ни странно, в голову приходят виденные совершенно в иных географических реалиях крепости Северо-Западной Руси, Труворово городище в Старом Изборске, или в Копорье.) Люди лишь используют созданное природой. Оно и неудивительно: зачем огород городить, когда все уже давно за тебя «огорожено»?
Как не пройти мимо кассы
Снизу, от подножия, наличие чего-то масштабного наверху не угадывается. Кое-где в верхней части скалы зияют черные провалы пещерных «окон», а наверху, уже при приближении к «Южным воротам», мелькают какие-то полуразрушенные башни и два аккуратных строения – караимские кенассы.
Жителями Чуфут-Кале в разное время было множество всяких народов. Но заканчивали его историю караимы – «тюрки-иудеи». Крым был их родиной. Так что появление «еврейского города» («иудейской крепости») в сердцевине мусульманского полуострова не несло в себе никакого вызова. Тем более, что эти «иудеи» разговаривали практически на одном языке с местными «татарами», да и видом своим ничем от них не отличались.
Я не случайно кавычу расположенные с этой стороны «ворота», потому как снизу они не очень-то и заметны. На их наличие указывает только натоптанная тропа, которая отделяется от главной дороги и уверенно взбирается по склону, к каким-то невразумительным руинам. Недаром этот проход в город-крепость именуется еще и «тайным».
Вся суть неприступности Чуфут-Кале в этом месте зиждется на том, что супостат вынужден штурмовать ворота вдоль склона, так что подняться в город невозможно, не подставив себя по тысячу ударов сверху. Окна «пещерного города», зияющие в скале над проходом к воротам – это ведь полноценные бойницы.
Неслучайно именно тут, в этом узком месте у Южных ворот и ныне ждет любого желающего проникнуть в Чуфут-Кале главное препятствие – билетная касса. Признаться, когда я подходил к крымской твердыне по Бахчисарайской дороге, у меня мелькала преступная мысль о возможности пробраться наверх без билета. Тем более что было рано, и я был единственным персонажем на всей этой дороге. Постоянно поглядывая налево и убеждаясь в полной неприступности естественных рубежей Чуфут-Кале. И в тот самый момент, когда мне показалось, что рядом с «тайным входом» я нащупал-таки вариант проникновения, сверху вдруг раздался ехидный голос:
– Касса вон там!
Один в городе
Ну, вот я и в городе. Один в городе. Городе, где уже не встретить ни одного горожанина. Руины городских кварталов не впечатляют. Но и не разочаровывают. А наиболее веским «следом истории» оказывается (меня ж предупреждали!) глубокая колея, пропиленная колесами телег и арб в известняковом полотне центральной улицы. Вот оно, зримое свидетельство долгой жизни Чуфут-Кале!
О том, каким был город, можно судить по двум сохранившимся зданиям – кенессам, окруженным галереями и покрытым черепицей. Это своеобразные караимские храмы, в которых проводились службы и молитвенные собрания местной общины. Одну из них выводят из XIV-го, а другую относят к XIX веку.
Знаменательно, черту под долгой историей Чуфут-Кале (которая длилась чуть ли не с тавров), подвел... мир! Это когда Крым оказался в составе Российской империи и местным караимам, последним жителям «иудейской крепости» больше не нужно было опасаться за свою жизнь, каждый день тратя по несколько часов на дорогу в Старый Бахчисарай, где они традиционно трудились.
О превратностях городской истории свидетельствует еще один сохранившийся памятник, соотносящийся совсем с иной эпохой и другими веяниями. Мавзолей Джаныке-ханым, относящийся к XV веку.
Кто такая эта «ханым»? Дочка того самого Тохтамыша, золотоордынского правителя, неугомонного чингизида, хорошо известного как историкам Казахстана, так и в истории России.
...Впечатленного терминологическим обаянием образа, посетителя «пещерного города» постоянно терзает смутная тревога по поводу незначительности сокрытых в недрах скалы пространств. Нет, они, конечно, имеются, но, при этом по всему видно, что жизнь горожан текла на поверхности.
Оно и верно. Термин появился с легкой руки первых исследователей крымских древностей. На самом деле жители «пещерных городов» (и Чуфут-Кале среди прочих) жизнь свою проводили на солнечной поверхности, а в пещерных помещениях, вырубленных в камне для фортификационных и хозяйственных целей, разве что спасались от этого солнца во время летнего зноя.
Андрей Михайлов-Заилийский. Писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора
