Сегодня, когда всякий обладатель мобильного гаджета «сам себе режиссер», мало кто задумывается о том, как без всего этого жили их отцы и деды. Многие вообще-то считают – никак. Что, в общем-то, больше соответствует сегодняшнему историческому воспитанию, нежели истинному положению вещей. Потому что, если уж на то пошло, жители 60-х – 70-х годов прошлого века с куда большим основанием могли почитать себя причастным к высокому искусству кино, чем поколения нынешних обладателей.
И я объясню – отчего.
Власть процесса
До того, как технологии домашнего видео, а вскоре за тем наступившая «эра цифры» заняли всю съемочную площадку Земли, в течение нескольких десятилетий в технологии неизменно и безраздельно властвовала кинопленка. А с пленкой не проходило то, что возможно с цифрой, когда «сам режиссер» не понимает (да и понимать не хочет) устройства своего навороченного гаджета. Пленка как раз подразумевала участие автора во всех стадиях многотрудного процесса – от зарядки в кинокамеру до зарядки в кинопроектор.
И хотя сам процесс совершенствовался – суть оставалась прежней. Заповеданной еще изобретателями и создателями первых кинофильмов в середине XIX века. И всю последовательность создания, от набросков сценарного плана до монтажа и «проката» фильма – никто за автора не делал. Пусть домашнее кино и не претендовало на широкий экран и широкий прокат, любители, по сути, работали так же, как профессионалы.
Слагающие успеха
Сценарий, правда, писали не все. В основном он касался создателей «художественных» короткометражек.
Основная же армия кинолюбителей работала в жанре хроникально-документальном, и снимала то, что попадалось на глаза. И в этом, быть может, просматривается некоторое их сходство с поколениями нынешних сэлфистов. Но далее – все общее заканчивается.
Главный успех будущей киноленты заключался в точности подобранной экспозиции. «Чувствительность пленки», диафрагма, выдержка, глубина резкости – все эти абстрактные для нынешних поколений «смартфоноператоров» понятия являлись основой основ успеха для их предшественников. Хотя в любительские кинокамеры и вставлялись какие-то примитивные инструментарии для внутреннего замера экспозиции, но основным прибором для определения оптимальных показателей все равно оставался экспонометр.
А немаловажным элементом съемок внутри помещений и квартир («павильонов») служил «студийный свет». Состоявший из двойных светильников на прищепках – с лампами-«пятисотками» и алюминиевыми отражателями, пожароопасно раскалявшимися через минуту после включения. Правильно расставленный свет почитался еще одним важным элементом смотрибельности будущего шедевра.
Чем снимали? Чем только не снимали! Промышленность СССР насытила любительских рынок так, что в 70-е годы в любом магазине «Культтоваров» можно было приобрести кинокамеру – от миниатюрного «Экрана 4» с турелью объективов до «полупрофессионального» «Красногорска 2» (с трансфокатором!). Но одной из самых любимых и массовых камер была сфабрикованная на ЛОМО им. Ленина «Аврора».
Далее – самое муторное
Далее наступал не менее определяющий момент – наиболее муторный и тягомотный. Проявка. Сперва – подготовка растворов (для позитивной пленки их нужно было несколько), растворение в нужных пропорциях необходимых химикалий, придание им оптимальной температуры, зарядка отснятой кинопленки на спираль и в бочок (в темноте!). Сам процесс проявки, закрепления, промывки. Более 10 операций! Сушка.
В СССР, правда, существовала сеть проявочный ателье, созданных для того, чтобы облегчить жизнь кинолюбителей. Но истинные ценители никогда не доверяли своих материалов слепому случаю – о качестве проявки в ателье они были невысокого мнения. Потому – делали все сами.
Любители снимали на обращаемую пленку шириной 8, 8-супер, 2 по 8 и 16 миллиметров, что позволяло «делать кино» в одном экземпляре. После проявки пленка (если не удавалось разжиться немецкой «Орво», работали с советской КН) разрезалась пополам вдоль, специальным резаком – коли это была пленка формата 2 по 8 мм, или просто перематывалась на бобину для кинопроектора, и…
Кино готово?
Сам себе режиссер (и все прочее)
Готово, если автор не уважал в себе режиссера! А если уважал? Тогда для него наступал мучительно-томительный процесс монтажа.
Пленка разрезалась (теперь – теперь поперек, ножницами) на отдельные «планы», склеивалась на специальном монтажном столике, опять разрезалась переклеивалась. «Подкладывалась» под специально отснятую шапку (название ленты, авторы, иногда – в виде мультипликации), перемежалась с титрами.
Это – если кино было «немое». А если – нет?
На любительских пленках не предполагалось звуковой дорожки, но принципиальные возможности озвучить свой шедевр существовали. Для этого выпускались специальные синхронизаторы, позволявшие надеяться, что записанный на магнитофонную ленту звук будет крутиться в унисон с кинопроектором.
Все! Можно затенять комнату, вешать на специально вбитый гвоздь экран (на худой конец – чистую простынь), расставлять стулья, звать зрителей.
Просмотр являл собой действо! Не сопоставимое с теми нервными тычками под нос пойманному на ходу бедолаге залапанного экранчика смартфона!
Тогда зрителей собирать не приходилось. Тем более, что любительское кино в стране, где коллективный труд был положен в основу отношений, редко оставался произведением единичных искусников. Работать над лентой вместе с товарищами почиталось куда веселее, нежели корпеть в одиночку.
Существовали повсеместно и многочисленные «любительские киностудии». Солидная армия кинолюбителей, таким образом, отличалась от профессионалов лишь форматом съемки и размером кадра. В остальном же – разница состояла разве только в тщеславии.
...Так или иначе, в домашних загашниках и сегодня еще хранятся миллионы метров пересушенной пленки с домашним кино из прошлого века. Сложность цифровизации делает все это мемориальное добро мертвым грузом. Но если доступная возможность спасения появится прежде, чем пленки окончательно рассыплются от старости, это взорвет информационное пространство. Потому как взору предстанет совершенно иной мир, нежели тот, что так тщательно чернится всякими «разоблачителями» и их лукавыми заказчиками.
Андрей Михайлов-Заилийский. Ориенталист, писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора и из архива автора
