Бездна разверзлась за спиной с той поры, как вышибли меня за хроническую непосещаемость из родного Герценовского института и после двух лет жизни на невских берегах мне вольно-невольно пришлось расстаться с любимым Ленинградом. И все эти минувшие годы тоска по утраченному городу является моей постоянной спутницей. Хотя, понятно, обернись все по-иному, останься я в городе на Неве навсегда, то и отношение мое к нему вряд ли сохранилось бы таким же высоким и трепетным.
С тех пор в моей, вообще-то мало подверженной сантиментам жизни, есть непременный ритуал – часто бывать в Питере. Иногда задерживаясь там на месяцы. А без этого бытие получается каким-то неполноценным.
Не скажу, чтобы родной город встречал меня как родного. Но на то он и город. Он любить не умеет. Любить можно только его.
Белое и черное
...Город на Неве построен на той же широте, на которой находятся Аляска и юг Гренландии. Потому летом тут светло даже ночью, а зимой темно даже днем.
В застойные годы, на которые пришлось самое бесшабашное и счастливое время моей юности, Ленинград называли «городом белых ночей и черных суббот». «Черные субботы» были инициативой тов. Романова, тогдашнего первого секретаря горкома, согласно которой некоторые субботние дни объявлялись на заводах и фабриках рабочими.
Наверное, партийное руководство по старинке рассчитывало на природную сознательность питерского пролетариата. Но пролетариат был уже не тем, который когда-то, раззявив рот, внимал и верил пламенным призывам Вождя, вещавшего с броневика на Финляндском, – пролетариат матерно ругал инициативу партии, лишившей его законного права на любимое времяпрепровождение (коим, для коренных питерских пролетариев, в то время было питье пива в многочисленных пивных и водки в не менее многочисленных рюмочных).
«Белыми ночами» назывался и чай, который студенты заваривали в общежитии. Это когда одна и та же доза «36-го» заливалась в заварочном чайнике кипятком в пятый раз и по виду ничем уже не отличалась от горячей воды.
Святы места
Все это теперь глубоко в прошлом...
Даже броневик, с которого Ленин агитировал собравшуюся на вокзале толпу, куда-то канул с места своей «вечной стоянки» во дворе бывшего Музея революции. Теперь собрание революционных раритетов, располагавшееся в великолепном, выстроенном для кого-то из великих князей Мраморном дворце, уступило место более вечным ценностям из Русского музея.
А бронированный уродец, предназначенный в основном для устрашения демонстрантов, уступил постамент монументальному Александру III – царю-богатырю. Его карикатурно-коренастая конная статуя когда-то стояла на площади перед Московским вокзалом, а после, все советское время, прозябала на задворках Русского музея.
На старое место возвратить сей позеленевший монумент уже не смогли – площадь ныне занята памятником защитникам Ленинграда. А этот блокадный период советской истории – единственная эпоха, которая здесь не подвергается ревизии и переоценке. Вот и решили поставить царя на место броневика.
Город Солнца (но лишь летом!)
...Многое изменилось в городе на Неве за минувшие полвека. Что-то ушло, что-то вернулось, кое-что появилось из нового, кое-что – возродилось из старого.
Но знаменитые Белые ночи, всегда предававшие особую романтическую притягательность Петербургу, остались прежними.
Банально, но именно это время, которое приходится на вторую половину июня, было, есть и будет наилучшей порой для постижения непостижимой души этого необыкновенного города. «Одна заря сменить другую спешит, дав ночи полчаса...»
Мне иногда кажется, что Питер и строили (не знаю, насколько осознанно) в расчете на то, что им будут любоваться именно в бесконечно долгие летние сумерки. Приглушенные краски делают городской пейзаж строгим и графичным, а тихие омуты многочисленных водных зеркал, повторяющие светлый тон отраженного неба, как бы подвешивают город в пространстве.
И отсутствие толпы усугубляет «приват архитектуры» – несмотря на обилие в это время приезжих, ночной зритель в просторном городе все же может чувствовать себя достаточно одиноким, достойным и спокойным наблюдателем. Впрочем, в последние годы, когда из Белых ночей сделали своеобразный аттракцион для туристов, про одиночество можно уже вспоминать только где-то на питерских перифериях.
«Всеобщая коммуникация» и «главная перспектива»
Толпу я не люблю. В любом ее проявлении. За исключением толпы на Невском проспекте.
Невский остается Невским независимо от погоды, времени года и эпохи. Он столь многомерен, что каждый может легко отыскать себе на нем что-то свое, пятачок пространства, не занятый еще никем.
Кого-то влекут расположенные здесь и рядом знаменитые торжища – Гостиный двор, Пассаж, ДЛТ.
Кто-то движется между двумя величайшими музеями планеты – Эрмитажем и Русским.
Кто-то спешит в Александринский театр или Филармонию, или Комиссаржевку, или в Малый Оперный, или в Театр эстрады.
А иной дорвется до книжных сокровищ Дома книги, Лавки писателей или антикваров Литейного (это совсем рядом, за углом, там же, где «Академкнига») и вольется вновь в суету Невского много часов спустя – счастливый, нагруженный, пропахший сладковатой книжной пылью и отстраненный от всех и всего.
Многие просто гуляют по Невскому без особой цели. Он ведь так и задумывался – для променадов.
Когда-то здесь можно было встретить прогуливающегося императора Александра I и, более того, Александра Пушкина. Есть даже такая знаменитая, похожая на китайский свиток многометровая гравюра Садовникова, на которой главный герой – Невский проспект с гуляющей по нему публикой. А помните, великолепное эссе Гоголя, которое тоже называется «Невский проспект»?
Так как для большинства приезжих город начинается и заканчивается на Невском, то несложно понять, какая тут временами творится толкотня! Толпа живописна, но она начисто заслоняет сам проспект.
Потому душевный совет всем, желающим восхититься и подпитаться от этой великолепной улицы (которая сама – и произведение искусства, и собрание искусств), – не поленитесь выйти сюда летом, в пору белых ночей.
... До восхода солнца.
Андрей Михайлов-Заилийский. Ориенталист, писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора
