Казахи Мангышлака выделяются на фоне своего народа многим. Но тут мы не станем рассматривать того, благодаря чему они с таким постоянством попадают в заголовки социальных новостей. Сегодня мне хотелось бы поразмышлять о таком необыкновенном свойстве адаевцев, как необычайная консервативность их духа, почтение к прошлому, возведенное в состояние фундамента менталитета, пламенная любовь не только к своему племени, но и к той земле, на которой они проживают.
Особые казахи
Кто бывал в Мангыстау, конечно же обратил внимание на то, с каким упоением и трепетом там купаются в собственном прошлом. Но живая история Мангышлака сохранилась и дожила до наших дней не случайно. Она имеет своих достойных и верных хранителей в лице местных казахов рода Адай. Вряд ли кто-то еще на территории Казахстана относится к своему истекшему с большим пиететом и консерватизмом, нежели они. Именно благодаря их отношению к традициям, «духовной упертости», тут, до сих пор, сохранилось то, что в других местах давно стало элементом преданий или проявлением моды.
Историческое упорство адаевцев просматривается во всем. Я уже писал про местного кузнеца Мурына-Жирау, благодаря которому казахская культура сохранила масштабное сказание из 35 героических поэм знаменитого цикла «О сорока степных богатырях».
А разве неинтересно, что сверхдлинные кочевки, маршрутами которых здешние номады пользовались еще в начале XIX века, преодолевая со своими стадами расстояние в 1500 километров до предгорий Урала, в точности повторяли пути сезонной миграции неолитических охотников Мангыстау, которые проделывали тот же путь вослед за мигрирующей сайгой?
А куда девать то, что они же, последними среди казахов, отказались и от чисто кочевого образа жизни в советское время?
Интересно, что в отличие от других областей Казахстана, на Мангышлаке самый вожделенный напиток – не кумыс. Шубат. Терпкий и горьковатый, словно сам сок, выступивший из прохваченной солью земли. Настоящий шубат и должен слегка горчить. С верблюжьим молоком тут пьют и чай. И детей вскармливают им же.
Нет, неслучайно адаевцы так упорно сопротивлялись любой власти, пытавшейся внести в их жизнь какие-то перемены и водворить над ними правила. Об этом говорят их многочисленные восстания, имевшие место как во времена Империи, так и в эпоху СССР. Отсюда же, видимо, проистекает природа той постоянной социальной напряженности, которая сопровождает их жизнь ныне.
«Гасконцы Казахстана»
Адаевцы – истинные «гасконцы Казахстана». Когда твоя земля столь сурова и скудна проявлениями природной роскоши, то любовь к ней наиболее бескорыстна, а значит, в наибольшей степени соответствует самому понятию любви. Потому и малейшие выпады в сторону твоей жизни со стороны посторонних уже воспринимаются оскорблением.
Своеобразно их чувство юмора. Вначале даже кажется, что у них его нет вовсе. Но адаевец сперва тщательно просканирует сказанную вами фразу на предмет вызова, а уж потом будет думать о других достоинствах ее содержания. От того он такой напряженный в разговоре с посторонними. В постоянной готовности ответить на неучтивость, отразить каждое оскорбление, даже если такового и нет.
Женщины-адаевки неторопливы и величавы. Особенно забавно это проявление внутреннего достоинства смотрится в таких областях современного бытия, как, к примеру, сфера обслуживания. Мне доставляло истинное наслаждение наблюдать, как подчеркнуто неторопливо работали они, к примеру, в кафе, или развивавшемся гостиничном бизнесе.
Но чем больше соприкасаешься с адаевцами, тем больше проникаешься их «самостью». Интересно, что место традиционных калмыков в здешних легендах и историях занимают туркмены. Извечные супостаты и соседи. Мангышлак весь переполнен памятью о героической и непримиримой борьбе с ними. Хотя любому холодному исследователю ясно видно, как много переняли адаевцы у своих извечных супротивников во время длительной борьбы за Мангышлак. Борьбы, из которой адаевцы вышли победителями
Памятники заповедника Памяти
Вообще, героизация своего локального прошлого – еще одна важная черта местных жителей. Вам обязательно и с гордостью покажут в любом месте могилу батыра, героически погибшего в борьбе с коварным врагом.
А на старых дорогах, по которым двигались чабаны, караваны и воины, до сих пор лежат круглые шестипудовые камни – палуантасы. Предметы молодецкой потехи местных палуанов-батыров, любивших забавляться с такими снарядами, кидая их через голову за спину.
Показателен и величавый мемориал Адай-ата на горе Окпан, что возвышается ныне над всем Мангыстау. В Казахстане за последние годы сооружено много памятников родовым предкам и племенным героям. Но ничего подобного по величию и величине этому я не встречал.
Сооружение в несколько десятков метров, немного напоминающее модернистскую православную часовню на Бородинском поле. Но одно – на поле, а другое – на самой вершине скалы.
Самым узнаваемым его элементом является огромный бетонный волк. И еще знаменателен светильник. В таких, на вершинах самых высоких гор Мангыстау, в былые времена, при появлении пыли и топота ахалтекинских аргамаков, тут же вспыхивал огонь. И в каждом уголке пустынной земли понимали – пора вооружаться и прятать женщин.
Живительная история
Не случайно обилие святынь на Мангышлаке – сотни и тысячи. (О двух – древнем кладбище Шопан-ата и комплексе у мазара Султана Эпе я ранее рассказывал). И у всякой местной святыни – «рабочий» алтарь, на котором каждый благочестивый паломник непременно «воскуривает» 7 кусочков курдючного сала.
А на кладбищах на закате до сих пор зажигают у могил чий, пропитанный бараньим жиром. В расчете на участие давно почивших предков в суетной судьбе живых. Для этого у многих надгробий вырезан из того же камня небольшой жертвенник в виде квадратного короба. (Отгорит жертвенное пламя, нальют туда же воды – для птиц, чтобы прилетали и пили за упокой душ, тешили аруахов).
По ночам, над устремленными ввысь кулптасами и разверстыми сагана-тамами Мангышлака, над догорающими огоньками зажженных для предков коптилок, продираются сквозь россыпи невообразимо далеких звезд напичканные под завязку ультрасовременной электроникой спутники. Интересно, каким все это выглядит оттуда, из Космоса?
Андрей Михайлов-Заилийский. Ориенталист, писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора
