Отправляясь в Таримскую котловину, лелеешь надежду увидеть не только знаменитую пустыню Такла-Макан, но насладиться и видами высочайших гор ее обрамляющих. И не тут-то было! Воздух в этой части Китая очень часто года переполнен серой лессовой пылью. Застилающей глаза и закрывающей горизонты. Солнце, если и дерзит пробить эту пылевую завесь, то все равно является на палевом небосводе лишь в стыдливом лунном обличии. Этаким бледным белым карликом.
Стенания классиков
Пыльная мгла, или помоха, очень сильно мешала исследователям Кашгарии, которым не без труда удавалось проникнуть туда во второй половине XIX столетия. Вот что писал по этому поводу знаменитый путешественник М. В. Певцов (Труды Тибетской экспедиции, СПб., 1895):
«Пыльные туманы – весьма обыкновенное явление в Кашгарии. Образование их обусловливается ветрами; а потому ветреные месяцы имеют наибольшее число дней с пыльными туманами. После каждой бури, сопровождающейся всегда столь густой пыльной мглой, что во время ее трудно бывает читать среди дня на дворе, пыльный туман, несмотря на последующую абсолютную тишину, продолжается двое и даже трое суток после шторма. В течение этого времени сверху падает постоянно, но очень медленно, тончайшая минеральная пыль, носившаяся в воздухе. Иногда она покрывает поверхность земли слоем в 2 – 4 линии толщины, и на этой минеральной пороше явственно отпечатываются следы людей, скота, птиц и диких зверей.
Пыльные туманы сопровождаются всегда облачностью неба, которая увеличивается по мере усиления густоты тумана и, сколько я мог заметить, не предшествует, а следует за пыльной мглой. Как только начнется сгущение пыли, – вслед за этим сгущаются и облака, и наоборот, по мере разрежения пыльного тумана, разрежаются и облака.
Во время густых пыльных туманов солнце бывает видимо только около меридиана в течение не более часа, да и то не всегда. Оно кажется тогда тусклым, бледно-фиолетовым диском, на который можно смотреть без ощущения боли не только простым глазом, но даже в маленькую астрономическую трубу походного инструмента без цветного стекла позади окуляра...»
Немало натерпевшийся от пыльных бурь (особенно во время своей неудачной «Лобнорской экспедиции» в 1877 году) H. M. Пржевальский писал следующее:
«При каждой буре воздух тотчас же наполняется тучами пыли, которые затемняют солнце. Во время урагана 26 марта столбы черной пыли и белой (последняя с солончаков) неслись исполинскими клубами дыма, быстро менявшими свои очертания и высоко поднимавшимися вверх.
Обыкновенно буря продолжается круглые сутки и никогда не менее 12 часов. Стихает быстро, иногда даже отрывисто; случается, что за отрывистым затишьем буря снова начинается.
После бури обыкновенно еще целые сутки, иногда и более, стоит в воздухе мгла, пока пыль хотя немного осядет из атмосферы. В таком воздухе дышится тяжело; глаза же делаются воспаленными. Причина весенних бурь Лобнора вероятно заключается в сильном нагревании в это время здешних низких пустынь…»
Природный пылесос
Окруженная со всех сторон заоблачными горами Таримская котловина – это огромный природный пылесос. Горячий и легкий воздух над жаровней Такла-Макана стремительно улетучивается в верхние слои тропосферы. А холодные (относительно, конечно) и тяжелые воздушные массы из Монголии и Ганьсу со свистом втягиваются на его место. Через единственное понижение Гашунской Гоби.
Ясно, сколько пыли производится при этих регулярных бурях из перетираемого ветрами песка. Если бы даже буйные вихри тут случались совсем редко, при полном отсутствии дождей эта тонкая «лунная взвесь» все равно оседала бы неделями! Но ветер в Кашгарии постоянен. Так что Кунь-Лунь, хребет шестикилометровой высоты, и при мне, например, всегда оставался незримым за той же пыльной завесой, которая ранее не позволила увидеть его ни Пржевальскому, ни Рериху.
Более всего пыли набивается в тот самый угол Таримской котловины, где лежит сам Кашгар. Мир без солнца, такой неприютный и некомфортный для нас, пришельцев, для самих кашгарлыков обычен и привычен. Народ тамошний не страдает клаустрофобией. Замкнутое пространство для него – нормальная среда обитания. А привкус пыли – привкус Родины.
Дети ветра
Но еще более знаменательно то, что несмотря ни на что человек заселил и полюбил эти места в самые давние времена. И трудно найти на Земле более замкнутое и труднодоступное место, издревле, однако, обитаемое людьми и переполненное страстями. Тянь-Шань, Памир, Кунь-Лунь – эти гигантские горные системы, словно непреступные отвесы циклопической крепостной стены, прикрывают котловину с севера, запада и юга. С востока ее так же надежно защищают великие центральноазиатские пустыни.
То, что здесь расположен центр огромного Евроазиатского материка, предопределило древнее заселение и повышенную плотную населенность этой, в общем-то, не самой удобной для человеческого обитания области. Ведь любой центр – это автоматически еще и перекресток всех кратчайших путей.
Но, несмотря на картографические соблазны географического положения и природные способности местных жителей к выживанию – человечье существование в Таримской котловине знает свое место и хорошо ведает те границы, за которые не стоит выходить. Место здешней жизни – узкая полоса отчуждения, прижатая к подножьям гор мертвыми песками пустыни Такла-Макан.
А что до ветров и пыльных бурь...
Меня поразили местные ребятишки на одном из «буранных полустанков», встреченные в одной из поездок в глубине Кашгарии. Эти натуральные Дети ветра привязывали пластиковые мешки ручками за веревку, и… Получали трепещущие «воздушные шарики», стремящиеся унестись ввысь при каждом порыве! Казалось, что сам Ветер забавлялся и играл тут со своими детьми!
Андрей Михайлов-Заилийский. Ориенталист, писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора
