Меня всегда влекла логика появления рукотворных географических объектов. Чаще всего она определялась без напряжения. Но не всегда. Одна из таких загадок встретила меня в Кампучии. Почему Ангкор, центр самой могущественной средневековой империи Юго-Восточной Азии, оказался именно тут, а не в каком-то ином месте.
Сегодняшнему путешественнику понять это довольно трудно. Он не видит особой разницы в тех пейзажах, которые окружают величайшие руины Юго-Восточной Азии, и того, что раскинулось на сотни километров во все стороны. Поиск ответа на фундаментальный вопрос происхождения и привел меня на берега озера Тонлесап.
Море или озеро?
Ближайшие окрестности Большого Ангкора не блещут какими-то географическими реперами. Нет тут никакой крупный реки, никаких вызывающих уважение своими фортификационными свойствами форм рельефа, никакого традиционного пересечения значительных торговых путей. И отсюда достаточно далеко до морского побережья. Вокруг только ровная земля, изначально поросшая девственными тропическими лесами.
А вот на юге, в паре десятках километров раскинулось мелководное и обширное озеро Тонлесап – самый большой пресноводный водоем Индокитая. Речка того же названия, вытекающая из него на противоположном берегу, вливается в Меконг в том самом месте, где находится нынешняя столица Камбоджи – Пномпень.
Этим путем сегодня движется в обе стороны поток туристов, им же воспользовались последние жители Ангкора, бежавшие от сиамцев в 1432 году вместе с последним ангкорским царем Понья Ятом. Они-то и основали нынешнюю столицу Кампучии.
Тонлесап, «рыбная бочка» Индокитая, объект достойный внимания устроителей Ангкора. Но куда прикажете девать эти 20 верст?
Многое объясняла старая гипотеза, согласно которой Тонлесап – озеро совсем юное, а недавно на его месте якобы плескался обширный залив Южно-Китайского моря, в который и впадал Меконг. Река Тонлесап, вытекающая из озера, до сих пор имеет интересное свойство – менять свое направление в зависимости от высоты воды в Меконге. В дождливый сезон из стока она превращается в приток, наполняя обмелевшую в сухой период озерную чашу.
«По исчислениям г. Буланжье, которые, впрочем, сильно грешат преувеличением, озеро Тонлесап, будто бы еще во времена исторические, за восемь или десять веков до ныне живущего поколения, составляло часть моря, и не далее, как через два столетия оно, как будто бы, должно прекратить свое существование. Китайские исторические документы, относящиеся к началу общепринятого (христианского) летосчисления, говорят о Большом Озере, как о заливе, омывающем башни Банона, близ Батамбанга».
Так писал знаменитый географ Элизе Реклю в VII томе своей знаменитой «Всеобщей географии» (С-Пб, 1886).
Сомнения в обоснованности морского фактора, таким образом, существовали еще в эпоху классиков.
Погружение в глубинку
Понятно, что я не мог пропустить свидания с таким замечательным географическим объектом. И не пожалел. Наняв мотобайк с водителем (наем был возможен только в таком сочетании) и выехав из Сиемриапа («ворот Ангкора»), я тут же окунулся в самое чрево глубинного Индокитая.
…Дорога к озеру Тонлесап шла вдоль мутного тихого потока, берега которого сплошной стеной покрывали жалкие хибарки со стенами из циновок. Одна сторона их выходит на проезжую часть, а вторая висит на сваях над самой рекой Сиемреап.
На этом скромном потоке несколько выше и была построена древняя столица кхмеров. Вернее – столицы. Ангкор за века своего существования по крайней мере однажды поменял свою дислокацию, сместившись к северо-востоку.
В том месте, где река впадает в озеро, на топких берегах, пристроился своеобразный речной «порт», где можно арендовать лодку с гребцом для дальнейшего движения по озеру.
Размашистые гребки весел и плеск воды за бортом, запах свежей озерной воды живо умиротворили раздраженное нервным рыком мопеда и бензиновыми выхлопами возбуждение. Проплывающие картинки, медленно наползая и также медленно растворяясь, обратили клиповую мозаику в неторопливое повествование странника.
Все течет, все гребут
Мало где люди живут так бедно. Но мало где при такой бедности можно так легко прожить. Тем более, что про главную беду бедных стран, отсутствие доступной воды, тут вряд ли можно говорить серьезно.
Дети плещутся в нехрустальных водах, вперемежку с помоями и грязью. И делают это с непоказным удовольствием. Да и взрослые вовсе не брезгуют окунуться с головой. Ну, а как еще, если вода – их «почва»?
Плавучий поселок на воде. Почему-то называется Пном Кром. Хотя откуда тут Пном (холм), когда все стоит на якорях на поверхности озера? Школа, магазин, полицейский участки, бильярдная, и даже карусель и баскетбольная площадка – все плавает посереди целой россыпи разнокалиберных домиков. А рядом болтаются на волнах от проплывающих катеров крохотные огородики и цветники, клетки с курами и свиньями.
Вся эта часть озера и дельта Сиемреапа оживлена донельзя. У всех – лодки. Плавают все и на всем. То и дело навстречу попадаются плавучие старики и старухи, ребятенки, молодухи с грудными дитятками и девушки всех стадий созревания. Все – на веслах. И лишь гордые представители сильного пола, для поддержки реноме, вынуждены непременно чем-то грохотать и тарахтеть.
А вот кто мне неожиданно не повстречался на Тонлесапе, так это ожидаемый персонаж с удочкой. Впрочем, оно и понятно, когда все кишит рыбой, подсекать замучаешься! Вокруг множество куда более рационалистичных орудий лова в виде стационарных ловушек и «лабиринтов», призванных направить глупую рыбу прямиком к столу умного человека.
Этот тропический водоем, мелководный, прогретый и переполненный кормом – рай для рыбы и тех, кого она питает. Недаром его называют «величайшим рыбным садком Индокитая». Кроме Пном Крома тут существуют и другие деревни рыбаков-номадов, население которых происходит из вьетнамцев. Поселения эти свободно переплывают с места на место вслед за своими рыбными стадами.
Уход от вопроса
…Плавучие деревни, топкие берега (пресноводные мангры!), хибарки на сваях – все это только укрепило уверенность в том, что связывать озеро с явлением Ангкора не стоит. Организовывать городское пространство на берегу такого лукавого водоема, как Тонлесап, воды которого не ведают постоянства, вряд ли разумно.
О том же говорят два огромных водохранилища-мебона, распластавшихся по обе стороны Ангкора, ныне полуиссохших, но в былые времена наполненные до краев. Если озеро «омывает стены», зачем они нужны?
Несомненно, близость такого животворного водоема имела важное значение для жизни столицы средневековой Камбоджи. Во времена расцвета, когда Ангкор стал мегаполисом, населенным (по некоторым данным) миллионом человек, проблема пропитания такого количества едоков считалась наиважнейшей. Главным продуктом, как и сегодня, был рис – его производству способствовало строительство каналов и водоемов вокруг столицы. Но не менее важным элементом насыщения плебса оставалась и рыба, которая в изобилии водится в Большом Озере (Тонлесап, до сих пор, – одна из самых переполненных «рыбных бочек» планеты – тут обитает 150 видов рыб!).
…Гипотеза о морском происхождении величайшего озера Индокитая так и затерялась в прошлом. Залив действительно существовал, но гораздо ранее возникновения поблизости великолепной столицы великой империи.
Так что вопрос с целесообразностью строительства Ангкора там, где он был построен, а не где-то в другом месте, остается открытым.
Андрей Михайлов-Заилийский. Писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора
