В советских календарях Пасхи не было. И не могло быть по определению. Безбожие считалось одним из принципов государства. Однако традиция Светлого Воскресения сохранялась. И наши бабушки каждый год заблаговременно узнавали очередную дату очередного праздника. И готовились, как могли.
Течение поколений
В 80-е годы гулял такой анекдот:
– Христос воскресе, Леонид Ильич!
– Знаю. Мне уже докладывали.
Анекдот вряд ли соответствовал истине – по своему возрасту и происхождению генсек Леонид Ильич Брежнев, конечно же, застал ту эпоху, когда по такому поводу еще не шутили. Вообще же, старики, родившиеся в дореволюционной России, вспоминали о старых праздниках чуть ли не поголовно. С каким-то затаенным теплом и невыразимой печалью.
Страна изгнала Бога, дабы Он не мешал ей «идти своим путем».
Правда, о тотальной войне атеистического государства с религией, системном глумлении над верой и показном поругании храмов, поколения, рожденные после войны, знали лишь понаслышке. В основном от дедов-бабушек. Родители наши в массе своей никакого особого интереса ко всему этому уже не проявляли. Относились как к истории. Не осуждая, но и не одобряя.
Ну а мы, пионеры и школьники, принимали сложившиеся отношения общества и религии как должное. И не приближались близко ни к религии, ни к церкви, ни к Богу. Все это было для нас чем-то вчерашним и отжившим. Пережитком, без которого можно было запросто обойтись при строительстве светлого будущего.
Богоносные бабушки
В 1970-80-е годы в СССР церкви уже не разрушали. Потому как разрушать было особенно нечего: все, что можно было, воинствующие безбожники уже сделали в промежутке между двумя войнами. Войнами, которые тоже не щадили храмов.
Более того, кое-что после нескольких десятилетий тотального забвения и поругания в середине века было вновь возвращено верующим. Когда смертельная фашистская угроза прижала нашу страну к Волге, власти начали лихорадочные поиски любых возможностей поддержки. Лишь бы одолеть напасть и победить. Пусть даже с помощью похеренного ранее Бога.
Но атеистическая пропаганда уже сделала свое дело. В 1960-70-е годы в церкви ходили одни лишь старушки – наши богоносные бабушки. Именно они и поддерживали в ту пору тлеющую лампадку веры.
Бывало, конечно, что в мирный храм пробирались какие-нибудь героические пионеры, снявши и запрятавши в карманы красные галстуки. Но для нас такие шальные поступки лежали вовсе не в стремлении приобщиться к вере, а скорее в детской шалости, прикосновении к запретному, проявлению своеволия и смелости. Хотя все происходящее внутри храма и вызывало подспудное благоговение, заставляло притихнуть – понять суть церковных таинств типовые советские дети не могли. Воспитание у нас было не то.
Вкус куличей
Сказать, что великие христианские праздники, отмененные и даже запрещенные в СССР, оказались полностью забытыми, нельзя. Но, опять же, от всего их былого богатства остались жалкие высохшие крохи. На Рождество гадали. Особенно в студенческих общежитиях педагогических институтов. В районе Масленицы кое-где по городам и весям отмечался своеобразный праздник Проводов зимы. Катались на санях и, подвыпив, лазали «за сапогами» на обледенелые столбы.
А на Пасху…
В советских календарях Пасхи не было. Но наши бабушки с помощью сарафанного радио каждый раз заблаговременно узнавали очередную дату очередного Воскресения Христова. И не обращая внимания на ворчание своих продвинутых детей-атеистов и насмешливые взгляды внуков, загодя начинали готовиться к празднику.
Готовиться к празднику – значило печь куличи и красить яйца.
Яйца красили в основном луковой шелухой. Благо в те времена, когда у каждого в доме хранились какие-то зимние запасы лука, ходить за ней далеко не приходилось. Вываренные с шелухой яйца приобретали оттенки разного по насыщенности золотистого цвета. Правда, существовали еще и какие-то непонятные красители, которые продавались на базарах упакованными в пакетики из разлинованных страничек ученических тетрадок.
Что до куличей, то тут количество вариантов было куда многообразнее. И дело состояло даже не в ингредиентах, а в рецептах, хранимых бабушками в памяти или записанными карандашом в тех же ученических тетрадках. Формой для куличей чаще всего служили жестяные банки от зеленого горошка «Глобус», которые накапливались или сберегались с прошлого года.
Некоторые наиболее набожные старушки носили все это снаряженное добро в церкви – святить. Но немногие. Потому-то для нас, «домашних», никаким особым смыслом эти особые яства не наполнялись. Куличи являлись редким лакомством, а крашеные яйца, которыми бились друг с другом, – еще и детской забавой.
Может быть, благодаря этому Пасха не только запомнилась, но и была, в какой-то мере, ожидаемой детьми того времени. Детьми рожденных без Бога.
Праздник на пепелище
Несмотря на «окончательную победу атеизма», искра веры все же тлела где-то в глубоких душевных загашниках советских людей. И как только стремительно рассыпающееся государство выпустило своих граждан из цепких идеологических уз и вокруг неожиданно образовался ужасающий своим равнодушием духовный вакуум, воспитанные в безбожии народы вновь повернулись к церквям, мечетям, дацанам и синагогам.
Повернулись, а потом и потянулись – где-то от безальтернативности найти другой приют и сочувствие в ином месте, где-то от обострившегося национального чувства, оборотившего народы к традициям предков, где-то от того самого полузабвенного и недоистребленного ощущения латентной религиозности. Далеко не все приходившие в те годы в храмы приходили туда ради Бога. Но именно тогда, в конце столетия и тысячелетия, оживающие церкви начали наполняться непривычными молодыми людьми с неистово блестящими растерянными глазами.
Вновь праздновать Пасху в СССР начали на рубеже 80-90-х. И именно тогда зазвучали опять пасхальные колокола на колокольнях оживших храмов и разнеслись в темноту светлой пасхальной ночи эти незабываемо радостные возгласы священников – «Христос воскресе!». На которые, с каким-то удивлением, ответствовали уже не слабые голоса старушек: «Воистину воскресе!».
В СССР Христос воскрес снова на рубеже 1980-90-х годов прошлого столетия. И в тот же момент умер сам Советский Союз...
Празднование возрожденной Пасхи на представленных здесь фотографиях относится к семиреченскому селу Тургень. Это та самая «триждырожденная» Михайло-Архангельская церковь, только что отстроенная при священнике Георгии Гуторове. Снимки относятся к пасхальным праздникам, происходившим в 1993 году.
Андрей Михайлов-Заилийский. Писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора
