Про то, какими певцами были традиционные казахи, рассказывать не нужно. Наблюдатели и исследователи досоветской эпохи, описывая степняков, редко проходили мимо удивительной «песенности», проникавшей во все элементы народной жизни. Кому-то казахская песня нравилась, кому-то – не совсем. Но в том, что она занимала архиважное место в народной культуре, не сомневался никто.
И про казахские танцы мнение было столь же однозначным. Пляшущих казахов никто не видел. По крайней мере в том, досоветском Казахстане.
«Плясать киргизы не умеют»
Большинство авторов в этом вопросе солидарны и безапелляционны. И часто повторяют друг друга слово в слово. Пробежим по источникам.
Н. Зеланд. «Киргизы. Этнологический очерк.» Омск, 1885:
«Пляски у киргиз нет никакой».
К. В. Ельницкий. «Инородцы Сибири и среднеазиатских владений России. Этнографические очерки». С-Пб, 1908:
«Пляски у киргизов нет никакой».
Д. Загряжский. «Быт кочевого населения долин Чу и Сыр-Дарья». «Туркестанские ведомости» за 25 июня 1874 года:
«Плясать киргизы не умеют».
Некоторых наблюдателей этот факт столь удивляет, что они пытаются понять причину. Весьма наивно сводя все к каким-то физическим особенностям народа.
Ф. фон Шварц. «Туркестан – ветка индогерманских народов». Фрейбург, 1900:
«Странно, что киргизы не знают никаких танцев. Я и не мог бы себе представить танцующего киргиза, таковой должен бы выглядеть при своей неуклюжести, в лучшем случае, как танцующий медведь. Зато у киргизов много песен…»
С. Болотов. «С Сыр-дарьи». Русский вестник, № 3, 1866:
«Народные киргизские увеселения заключаются в скачках, в которых принимают участие и пожилые люди, в борьбе, в беганье в запуски. Плясок и танцев киргизских не увидишь, потому, что их нет, а есть что-то в роде молдаванского джока: стояние парами в кружке, топанье ногами на одном месте и битье в ладоши».
«В руках у нее бубен»
Редкий в мировой практике пробел в народном творчестве, отмеченный у традиционных казахов, продолжает волновать научные умы. Так, В. А. Прищепова, из Санкт-Петербургского Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) Российской академии наук (МАЭ РАН), занимающаяся исследованием богатейших иллюстративных материалов, осевших в собрании музея, обнаружила два фото из коллекции неутомимого фотографа Н. Ордэ, относящимся к 1880-м годам.
«Фотокадр из коллекции Н. Ордэ «Шаманка» имеет два названия – «Казашка-танцовщица. Семиречье» и «Семиреченская область. Киргизка, плясунья». На нем показана танцующая женщина. Она одета в повседневную одежду замужней женщины – белый кимешек, цветной старинного покроя халат, подпоясанный широким кушаком, и мягкие кожаные сапоги. В руках у нее бубен».
Чем привлекли исследовательницу фото?
«Сведения об использовании в шаманской практике казахов бубна фактически отсутствуют… Поэтому рассматриваемый снимок приобретает документальное значение. По фотографии Н. Ордэ мы можем представить такую особенность религиозной жизни казахов конца XIX в. как существование шаманок, и использование ими во время обрядовых действий бубна».
Любопытно, что внимание исследовательницы, хорошо разбирающейся в тонкостях традиционной казахской жизни, привлекло лишь существование женщины-шаманки шаманского бубна. А как же танец?
А танец, в данном контексте, вряд ли можно считать танцем – на фотографии он вообще незаметен, а на подписи к фотографии фотограф может написать все, что угодно. Тем более что известно: автор, прежде чем спустить затвор камеры, тщательно производил постановки своих снимков. Фотографировать с той техникой в движении (тем более в ателье!) – было невозможно технически.
О полноценности «па» наименованной «казашки-танцовщицы» можно судить по самому снимку. Хотя не исключено, что в арсенале практики «шаманки» присутствовал набор каких-то движений, характерных для любого транса. Но… Был ли танец?
Андрей Михайлов-Заилийский. Ориенталист, писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
