Взрыв в ущелье Медео, прогремевший 21 октября 1966 года в 11 часов утра, «ощутили» сейсмические станции всего мира. Искусственное землетрясение, вызванное подрывом колоссального количества взрывчатки (5291 тонн!), хорошо прочувствовали тогда в Алма-Ате, сейсмическая станция которой зарегистрировала подземные толчки силой до 5 баллов. В радиусе 1,5 километров от «эпицентра» было отмечено полноценное 7-бальное землетрясение (примерно такой силы было достаточно для разрушения Ташкента). А толчки в 3 балла ощутили даже жители Талгара.
Не рекорд, но...
В Советском Союзе в те годы гремели «мирные взрывы» куда большей силы. Вот что писали по этому поводу авторы выпущенной по горячим следам брошюры «Это было в Медео»:
«Алма-атинский взрыв не является рекордным по весу системы зарядов в 5291 тонну. На строительстве Аму-Бухарского канала одновременно было взорвано многими зарядами 9352 тонны взрывчатки. Вес одного сосредоточенного заряда, вскрывшего Алтын-Топканское месторождение руд в Узбекистане, составил 1640 тонн. Это был мировой рекорд. Уникальность взрыва в Медео заключалась в том, что в одном из пяти его зарядов было сосредоточено 3604 тонны химических веществ. Такого количества взрывчатки в одном заряде мировая практика еще не знала».
Когда и почему появилась сама идея взрыва близ столицы Казахстана?
Автор проекта направленного взрыва и один из ведущих специалистов треста «Союзвзрывпром» А. Н. Кобзев вспоминал по этому поводу следующее:
«Вспоминается весна 1954 года… Мы с доктором технических наук Михаилом Моисеевичем Докучаевым, бродили вдоль берегов Малой Алматинки. Наша прогулка не была бесцельной, мы искали наиболее выгодное и удобное место для возведения плотины взрывным способом, которая стала бы щитом Алма-Аты».
Именно тогда и был выбран узкий участок ущелья над ледовым катком. А идея взрыва завитала в воздухе.
«За» и «против»
Почему именно взрыва? Дело в том, что создать надежную плотину необходимо было в сжатые сроки между двумя селеопасными периодами. Сделать это «вручную» в зимнее время считалось проблематичным. В случае же, если бы возможный сель обрушился на недостроенную плотину, это лишь усугубило бы катастрофу в Алма-Ате.
Существовала ли оппозиция «взрывным планам» в Медео?
Существовала. Особенно в среде казахстанской интеллигенции. Например, в «Казправде» 23 октября 1962 года появилась коллективная статья с характерным названием «Взрыв – на замок».
По этому поводу главный теоретик взрыва, академик Лаврентьев, вспоминал:
«…Ряд академиков Казахской академии наук и ученые разных специальностей выступили в печати с резким осуждением. Говорили и писали о том, что предполагаемый взрыв 10 тысяч тонн взрывчатки сам по себе опаснее селя».
От возражений, во многом обоснованных, не отмахнулись. Дискуссию не оборвали. Была проведена научная экспертиза, и даже осуществлен «модельный взрыв» на полигоне.
Уверенность Кунаева
Взрыв в Медео волновал многих, но кого-то интересовал особо. Теоретиков из Академии наук СССР, практиков из всевозможных трестов (вроде «Гипроводхоза», или «Гидропроекта» им. Жука), взрывников из самых различных ведомств и организаций.
На непростое решение, которое должен был принять руководитель республики Д. А. Кунаев (ему-то самому идея нравилась), повлияла не только уверенность академиков М. А. Лаврентьева, Н. А. Садовского, Н. В. Мельникова, С. А. Христиановича и др., но и «категорическое суждение» всесильного министра «средмаша» Е. П. Славского. Который прямо заявил нашему Первому секретарю:
«Никого не слушай, хочешь, я тебе могу дать гарантию. Надо взрывать».
Практическую работу по реализации проекта поручили «Казахвзрывпрому».
Спусковой механизм Иссыка
На окончательное принятие решения во многом оказал влияние «аномальный» 1963 год, и катастрофический сель, уничтоживший одно из любимых мест массового отдыха той эпохи – озеро Иссык. Мало кто знает, что реальная опасность масштабной катастрофы висела в то лето и над Алма-Атой. Моренные озера, переполненные талой ледниковой водой, грозили прорваться в любой момент.
Именно тогда появилось предложение академика Лаврентьева – опорожнять смертельно опасные озера с помощью «сифонов». Смонтированные в спешном порядке работниками СМУ «Водоканалстрой» «три гофрированные резино-тканевые трубы», заброшенные на морену вертолетами, начали высасывать из озер лишнюю воду и разрядили обстановку.
Но страх повторения катастрофического Алма-Атинского селя 1921 года в 1963-м ощущался особенно остро. И это во многом и воздействовало на решимость сторонников кардинального решения проблемы. Покончить с ней одним махом, раз и навсегда.
Два маха
Вернее – двумя махами. В Медео прогремел не один, а два взрыва. Второй был произведен 14 апреля 1967 года и обрушил противоположный склон, нарастив плотину до высоты в 72 метра.
Однако основной «объем работы» все же выполнил первый взрыв. Сразу после 21 октября 1966 года первозданный облик Малоалматинского ущелья навсегда остался в прошлом. Отныне в своей самой узкой части (створе) оно оказалось в одночасье перегорожено поперек каменной плотиной.
Изначальная высота рукотворной перемычки, представшей взору наблюдателей сразу после того, как дым улетучился, а пыль осела, составлял 61 метр. 1 700 000 кубометров камня и щебня, оторванные от склона горы Мохнатки, загородили вид на верховья Малой Алматинки и Горельник.
Как говорилось в «Заключении Правительственной комиссии Совмина Казахской ССР»:
«В течение четырех секунд было поднято на воздух более двух с половиной миллионов тонн скальных пород, которые образовали колоссальную плотину, навечно заклинившую ущелье Малой Алматинки».
А что творилось в Алма-Ате?
21 октября 1966 года пришлось на пятницу. В этот будний день, в разгар рабочего и учебного времени, алмаатинцы были на улицах. И не столько из опасения (хотя оно и существовало), сколько из любопытства. Многие взобрались на крыши и скопились на площадях, откуда в те годы хорошо просматривались горы. Благо, что осенний день был солнечным и теплым.
Как позже вспоминал Д. А. Кунаев:
«Обстановка сложилась такая, что город буквально жил готовящимся взрывом, он стал главным событием, которого ждали с большим волнением, так как нашлись и «теоретики сомнения», доводы которых порождали нежелательные слухи».
Но взрыв разочаровал ожидание наблюдателей. В 11 часов, когда рядом с Мохнатой сопкой взметнулся вверх черный шлейф пыли и газа, горожане почувствовали лишь легкий сейсмический толчок (к каким привыкли с детства) и услыхали отдаленное грозовое урчание. И всего-то?
...Любопытно, что катастрофа в этот день все же случилась. Правда, в Великобритании, где отвалы шахты оползнем сошли на деревеньку Аберфан и погребли почти полторы сотни человек. С Медео, конечно, эта трагедия была не связана.
Андрей Михайлов-Заилийский. Писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Иллюстрации: архив автора, книга «Это было в Медео» (Алма-Ата, 1967)
