Любой, кто читывал пронизанное языческими воззрениями «Слово о полку Игореве», наверняка припомнит загадочного дива, который «кличет вреху древа» в пиковый момент повествования. Знаменуя еще одну «плохую примету» – яркое знамение в чреде предвестий, предвещавших беду походу русичей в Степь.
Персонаж, если учесть его полное отсутствие в русском фольклоре и сказках, достаточно неожиданный. Откуда он взялся в Слове? Может быть из просторов Великой Степи, в пределы которой так неосторожно вступил Игорь со своим воинством? Небезынтересно, что див появился в повествовании на самой границе «земли половецкой».
Во имя Аллаха?
Если поискать, то легко можно обнаружить неожиданное уже в Казахстане. Вот что зафиксировано фольклористами.
Еще совсем недавно, какое-то столетие назад, шаманы-баксы Южного Казахстана в своих целительных практиках пользовались магической помощью загадочных дивов – демонов, которые представлялись казахам в виде могущественных и страшных богатырей-джинов.
«Дивы! Приходите во имя Аллаха!» – взывал шаман. И дивам не оставалось ничего, как покорствовать такому аргументированному высшим авторитетом призыву.
Но вряд ли даже самый искушенный казахский баксы осознавал и задумывался над тем, что, призывая дива, он обращается за помощью в такие разверстые глубины прошлого, где сама грань между людьми и духами оставалось еще вовсе не столь непреодолимой. Заглядывая в тот архиархаичный мир «индоевропейского единства», в дебрях которого обитали загадочные «арии» и царила, во многом умозрительная, «общность», вокруг которой, на разных уровнях, ныне ведется столько споров.
Но если в Степи 100 лет назад див был уже персонажем столь же непонятным, как на Руси тысячелетней давности, далее, к югу, распространенность образа возрастала резко. Еще совсем недавно его неплохо знали жители Средней Азии. Самарканда, например. Здесь, правда, дива называли дэвом.
В вихре архаичных духов
Сакральное мировосприятие выделяло туркестанскому дэву свое особое место в окружающем пространстве. Скорее всего, его можно было встретить в конюшне или стойле для лошадей. Он любил лошадей. Потому, если утром хозяин находил гриву своего коня спутанной, то это означало лишь одно – ночью с ней «играл дэв». Некоторые думали даже, что у каждого коня имеется свой дэв (искушенный читатель уже почувствовал сходство с аналогичной привязанностью к лошадям русского домового – связь имеет глубокий смысл, про то – ниже).
Однако дэв не только забавлялся с лошадьми, но и вредил человеку. Насылая всякие болести и гадости на голову хозяйской сивки. И тогда выручал… плов! Специальный плов из конского мяса, которым пытались умилостивить разбушевавшегося духа. Плов относили на какую-нибудь могилу, или скармливали… другому коню!
Но обнаружить дэва можно было не только в конюшне. Еще одним верным прибежищем нечистого была сердцевина вихря, пыльный порыв ветра, смерч.
«В Ура-Тюбе смерч даже называется дэвбода – ветер дэва. По этому поверью, дэв находится в самом смерче и движется вместе с ним. Если человек видел, что в его сторону движется смерч, он старался спрятаться, убежать. При невозможности сделать это следовало бросить в смерч чем-нибудь острым – кетменем, ножом. В Ура-Тюбе считали, что на ноже появится капелька крови».
Эта цитата – из работы советского этнографа О. А. Сухаревой.
И снова удивительное сходство с традиционным представлением русских крестьян о вихре как о скопище чертей, шабаше духов, «свадьбе ведьм» и пр. Помните в болдинских «Бесах» у незабвенного Александра Сергеевича – «домового ли хоронят, ведьму ль замуж выдают»? Считалось, что, бросив в середину вихревой круговерти нож, можно наверняка изувечить какого-нибудь черта!
Арийский след
«Дивы», «дэвы», «девы», «дэйвы». Эти загадочные персонажи распространились с утерянной «прародины» и следы их пребывания можно обнаружить в самых неожиданных областях Евразии. И это невнятное мельтешение свидетельствует о пережитках, появившихся в результате разрушения некоего первичного образа.
Но когда же, в таком случае, див был живее всех живых? Когда и где? И кем он, собственно, изначально считался и почитался?
На поиски изначальных значений нужно спускаться достаточно глубоко в недра истории, в эпоху индоевропейской общности. Или, по крайней мере, в те времена, когда через Великую Степь и Среднюю Азию не спеша двигалась на своих массивных колесницах массы «арийских» племен. Та, самая загадочная волна среди всех «великих переселенцев», которой суждено было вдохнуть новую душу в древних иранцев и индийцев и кардинально поменять культурно-исторический ландшафт всей Южной Азии.
Именно «дивы-дэвы-дэйвы», божества сияющего неба, изначально почитались двумя основными ветвями, завершившими эту эпохальную трансазиатскую перекочевку в Иране и Индии. А термин дый обозначал общего индоевропейского верховного божества.
Сдельная работа для развенчанных кумиров
Но – боги не вечны. Особенно когда их постоянно таскают с места на место. Движения и контакты народов способствуют изрядным религиозным переосмыслениям. А зачастую вообще развенчаниям и переоценкам роли и места старых кумиров, попадающих в новые теологические условия.
Так случилось и с божествами дэвами. В жестких религиозных условиях зороастрийской Персии они сменили знак и стали пособниками супостата Аримана, ландскнехтами темных сил. А с приходом ортодоксального ислама все былые небожители были вообще низведены до положения тривиальных джинов (зато в пластичной и терпимой к чуждым кумирам Индии, с ее многомиллионным «олимпом», термин «девы» до сих пор используется в качестве эпитета божеств).
Как часто случается, развенчанные и низвергнутые, но не утратившие до конца своей мощи, бывшие божества, обратившись в низших духов, превратились в преданных помощников колдунов. Они верно служили своим новым хозяевам. Недаром архаичным названием баксы в Туркестане и Степи является говорящий за себя термин дивана.
Див в каждом доме?!
Однако присутствие древнего демона в нашей повседневной жизни может быть гораздо шире, чем можно себе вообразить. Если попытаться связать с дивом любимый предмет мужской мебели – диван.
Сравнение абсурдно? Как сказать! Учитывая, что прототипом наших домашних диванов явились секуляризованные троны и верховные советы средневековых властителей старого Востока (диваны Персии, Турции, Индии и т. д.), то это можно вывести не из традиционного объяснения (как «дом документов»).
Разве не бросается в уши созвучие, и не приходит в голову сомнение, что в данном контексте диван – это собрание неких высших иерархов. В данном случае он соотносится с вершинами сугубо гражданской иерархии, но, учитывая то, что любая персонифицированная власть во всех древних культурах несла печать божественности, почему бы не предположить, что в основе термина угадывается некое собрание богов?
Оставим в качестве гипотезы.
Андрей Михайлов-Заилийский. Ориенталист, писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Иллюстрации – архив автора
