Записки странника

Берега пролива Дарданеллы уже становились предметом моего повествования. В тот раз я завяз в самых темных глубинах истории, которая вершилась тут, где Восток и Запад всегда всматривались друг в друга с особенным упорством. Симптоматично, что именно здесь, в том же самом месте где когда-то стояли поверх наказанных вод понтоны Ксеркса, а после переправлялась в обратном направлении армия Александра Македонского, впервые переплыли в Европу и турки-османы.

Таллин, в бытность его столицей Эстонской ССР, был одним из моих любимых городов. В какое-то время я посещал его часто. Утром, приезжая на поезде из Ленинграда. А вечером, набродившись и напитавшись, опять садился на поезд и возвращался обратно.

Каждый раз в начале лета на юге Казахстана, тут и там, можно наблюдать феерическое зрелище. Приближаешься к какой-нибудь скалистой сопке, и явственно видишь, что вся она клубится каким-то розовым дымом. Если на этом остановиться, то останется уверенность во встрече с чем-то аномальным или сверхъестественным. Будто стал свидетелем начала извержения вулкана там, где его не должно быть по определению.

Бездна разверзлась за спиной с той поры, как вышибли меня за хроническую непосещаемость из родного Герценовского института и после двух лет жизни на невских берегах мне вольно-невольно пришлось расстаться с любимым Ленинградом. И все эти минувшие годы тоска по утраченному городу является моей постоянной спутницей.

Моя собственная страсть к практическому миропознанию развивалась по канонам классической географии. От того времени и тянется странное обыкновение предварять каждый маршрут изучением не только трудов классиков и работ предшественников, но тотальной проработкой карт того места, которое собираешься посетить. Это своего рода закон для каждого, кто хочет чего-то повидать. И хороший тон географического подхода к поездке – представлять место, куда собираешься.

Алмаатинцы ждали заполнения Капчагайского водохранилища с особым вожделением. С горечью осознавая ту географическую несправедливость, которая делала их не до конца счастливыми – отсутствие «своего моря» в центре Азии. И едва илийские воды, запертые плотиной в Капчагайском створе, затопили пустынные берега, к ним тут же ринулись массовые вожделеющие толпы истосковавшихся по большой воде жителей столицы Казахстана. Отдыхающе-загорающие тотчас переполнили своей живоносной массой первобытные пляжи.

Когда-то давно в одном географическом журнале (наверное, это был «Вокруг света») я увидел фотографию Зальцбурга. Уютный средневековый городишко, заполнивший своими черепичными крышами узкую лощину реки, с крепостью наверху и позеленевшими шпилями соборов внизу, он как-то сразу и прочно захватил воображение. Когда же я узнал, что это не простой городок у альпийского подножия, а родина самого Моцарта, то решил непременно побывать там при случае. Случай выпал спустя четверть века...