Записки странника

Пустыня сыграла архиважную важную роль в особенностях жизни и формировании мировоззрения Пророков. Здесь, где ничто не отвлекает и не расслабляет, хорошо думается о вечности. Здесь никто не помешает накоротко общаться с Богом.

Как любой, кто вырос в Советском Союзе, я вынес в себе генетическую любовь к Черном морю. Посещение которого явилось для меня своеобразным прологом к моей непоседливой жизни. Впервые посетив его берега еще в детстве, я эпизодически возвращался к ним в разные моменты своей жизни. Побывав за эти годы на всех его концах и переплыв с севера на юг.

Берега пролива Дарданеллы уже становились предметом моего повествования. В тот раз я завяз в самых темных глубинах истории, которая вершилась тут, где Восток и Запад всегда всматривались друг в друга с особенным упорством. Симптоматично, что именно здесь, в том же самом месте где когда-то стояли поверх наказанных вод понтоны Ксеркса, а после переправлялась в обратном направлении армия Александра Македонского, впервые переплыли в Европу и турки-османы.

Таллин, в бытность его столицей Эстонской ССР, был одним из моих любимых городов. В какое-то время я посещал его часто. Утром, приезжая на поезде из Ленинграда. А вечером, набродившись и напитавшись, опять садился на поезд и возвращался обратно.

Каждый раз в начале лета на юге Казахстана, тут и там, можно наблюдать феерическое зрелище. Приближаешься к какой-нибудь скалистой сопке, и явственно видишь, что вся она клубится каким-то розовым дымом. Если на этом остановиться, то останется уверенность во встрече с чем-то аномальным или сверхъестественным. Будто стал свидетелем начала извержения вулкана там, где его не должно быть по определению.

Бездна разверзлась за спиной с той поры, как вышибли меня за хроническую непосещаемость из родного Герценовского института и после двух лет жизни на невских берегах мне вольно-невольно пришлось расстаться с любимым Ленинградом. И все эти минувшие годы тоска по утраченному городу является моей постоянной спутницей.

Моя собственная страсть к практическому миропознанию развивалась по канонам классической географии. От того времени и тянется странное обыкновение предварять каждый маршрут изучением не только трудов классиков и работ предшественников, но тотальной проработкой карт того места, которое собираешься посетить. Это своего рода закон для каждого, кто хочет чего-то повидать. И хороший тон географического подхода к поездке – представлять место, куда собираешься.