Обитавший внутри величайшего Евразийского континента миллионы лет верблюд (его окаменевшие кости – весьма обычная в этих местах палеонтологическая находка) медленно менялся вместе с условиями среды. Пока не приспособился к той жизни в условиях аридного климата, которую способны вести немногие животные на нашей планете.
В результате этой верблюжьей эволюции человек получил совершенного сотоварища для развития своей цивилизации на значительных просторах пустынной Азии. Верблюд ведь не только наиболее идеальное транспортное средство для многомесячных походов по безводным пространствам. Но и истинный меньшой собрат, давший возможность людям селиться там, где без него он бы просто не выжил.
Пример невзыскательности
Верблюд ест все. По всеядности его можно сравнить разве что с крысой.
«У наших казаков верблюды съели рукавицы и кожаное седло, а монголы однажды уверяли нас, что их караванные верблюды, долго голодавшие, съели тихомолком старую палатку своих хозяев», – вспоминал Пржевальский.
Зато наевшись, он, действительно способен, не зная устали идти вперед, неся на горбу груз весом в 2-3 центнера. Ежедневно совершая переходы в 40-50 километров.
Картина В. Верещагина
Да еще, в придачу, и давать молоко. Вкус шубата вовсе недаром считается наряду с кумысом и вареной бараниной исконным вкусом Великой Степи.
И давать не только молоко, но еще и шерсть. Мало кто знает, что она когда-то считалась важным источником валютных поступлений Российской империи.
Один из четырех получаемых с верблюда сортов шерсти («джебага») шел на производство знаменитой «армячины». А «армячина» шла в Англию, по цене 16 рублей за кусок (величиной 20 аршин на 6 вершков – если в метрах, то это будет 14 на 0,27). Сама же «джебага» продавалась на внешнем рынке по цене 6-6,5 рублей за пуд (16 килограмм).
Дар степей
Нет, не случайно, еще сто с небольшим лет назад верблюд являлся непременным элементом степного пейзажа и неизменным персонажем степной обыденности. Тысячеверблюдные торговые караваны пересекали пустынные безбрежья во всех направлениях – из Сибири в Китай, из Туркестана в Астрахань, с Алтая – на Урал. Их нескончаемое движение являлось великолепным и завораживающим зрелищем!
Верблюд играл не последнюю роль и при ежегодных перекочевках номадов. И в качестве мясомолочной скотины. И как движитель водяных насосов оседлых народов. И как источник шерсти, дорогая купюра для местной торговли. И…
Да мало ли?
Перевозка юрты на верблюде
Сегодня это уже капитально подзабылось, но еще 100 лет назад верблюд в степи выполнял ту же функцию, что лошадь на русских и европейских полях, и бык – на нивах южных стран. На верблюдах пахали.
Кто первый попытался использовать верблюда для пахоты вряд ли когда-нибудь доподлинно выяснится. Но где – предположить можно. Как известно, в Средней Азии, с ее земельным дефицитом, поля возделывали в основном ручным способом – с помощью мотыги и кетменя. Потому появление запряженного в плуг верблюда следует соотнести с вводом в севооборот больших участков безлесого Казахстана и связать с «оседанием» кочевников в эпоху постепенного сокращения степной вольности.
Транспорт для живых и мертвых
А вот еще изрядно забытое. После присоединения Туркестана к России связь главного города края – Ташкента – с метрополией осуществлялась посредством почтового тракта, бравшего начало в Оренбурге и проходившего через казахские степи. Длина всего тракта составляла почти 2000 верст, на протяжении которых содержались государством и частниками 96 почтовых станций. С 9-10 тройками на каждой.
Интересно, что на некоторых прогонах (особенно на песчаных участках) использовались не лошади, а верблюды. Которых, однако, впрягали в почтовые экипажи и частные тарантасы так же, «тройками».
Почтовый экипаж
Вот что вспоминает известный шведский исследователь Свен Гедин о своей езде в 1893 году:
«Верблюды вообще очень послушны, бегут хорошо, и тогда ямщик может преспокойно сидеть на козлах, но иногда нам попадались такие упрямые, которые все норовили свернуть с пути и идти своей дорогой; тогда ямщику приходилось сидеть на среднем из них. Поводья прикреплены к палочке, продетой сквозь носовой хрящ; таким-то жестоким способом заставляют этих громадных животных повиноваться».
Но верблюды в Степи перевозили не только живых, но и мертвых!
Дело в том, что быть погребенным рядом со святым значило для правоверного больше, чем быть просто похороненным. Потому верблюды-катафалки, а то и целые траурные караваны, на которых останки набожных (и состоятельных) казахов со всех концов везли в Туркестан, встречались нередко на дорогах и тропах Казахстана в старые времена.
Перевозка покойника на верблюде
«Богатых людей, умирающих зимою, в некоторых поколениях Средней и Большой орд, вместо погребения вешают на деревьях, обернув в войлок или полотно, весною же отвозят их в Туркестан и хоронят там близ гроба киргизского пророка Ходжи-Ахмета», – сообщал еще первый исследователь «киргиз-кайсацких орд и степей» Алексей Левшин.
«Богатые киргизы посылают в Азрет останки, а иногда части тела своих близких. Так, дети славного Чона в Баян-Аульском округе вырезали часть тела из его ноги и, обвив дорогой материей, послали в Азрет, чтобы положить рядом с останками святых». А это – из записок Адольфа Янушкевича, внимательного наблюдателя, исследовавшего Степь несколько позже.
Так что, если и ставить кому-нибудь памятник «за заслуги перед отечеством» на главных площадях РК, то стоит присмотреться к нему - извечному горбатому труженику Великой Степи.
Андрей Михайлов-Заилийский. Писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
