Несмотря на то, что мы уже загнали в свои стойла Огненного коня и благополучно готовимся послать туда же святого Валентина, Новый год на Востоке только приближается. А что ныне происходит в самом Китае? Время одного из моих визитов в КНР совпало с подготовкой к очередному новогоднему празднику. Правда, это было достаточно давно, еще в середине 1990-х. Однако, что такое три десятилетия в сравнении с тремя тысячелетиями здешней традиции? Меняются частности, что-то корректирует идеология, добавляют перчинку технологии, но остается неизменной сама суть. Так что в этом отношении мне есть чем поделиться.
Спаси и защити
Новый год в Поднебесной – праздник традиционно семейный. Для того чтобы встретить его достойно, китайцы издревле заботливо украшали свои дома. И не последняя роль отводилась при этом традиционным лубкам, «народным картинкам» – «няньхуа». Их массовой продажей в эти дни занимались в мою бытность как уличные сети, так и уличные торговцы. Торговля шла бойко!
Так как праздник издревле считался особо благоприятным временем общения с небесами, а небеса были вплотную связаны с судьбой, многие сюжеты новогодних лубков переполнены символикой пожелания благ в наступающем году. Для этого в Поднебесной разработан оригинальный язык образов, знакомый каждому китайцу.
Пара павлинов в сочетании с пионами и цветущей сливой мэй – благопожелание богатства и процветания молодой семье. Две цапли в обрамлении сосновых веточек – это уже, скорее, для стариков-родителей, которым не помешает долголетие, здоровая старость, духовная стойкость. А прелестная Гуаньинь, фея Запада, в волшебном саду которой растет магический персик, отведав которого человек обретает бессмертие, подойдет не только бесстрастным даосским монахам, но и молодым женщинам, готовящимся стать матерями.
Но китайский Новый год – это еще и время разгула всякой нечисти. Гуляют все! Не случайно в эти дни (а особенно ночи) ни на мгновение не смолкают разрывы петард и хлопушек, звука которых духи на дух не выносят. Ну, а чтобы совсем уж обезопасить себя от нежелательных визитеров, достаточно вывесить у входа изображение тигра, который демонов не боится, а пожирает. Или поместить по обе стороны изображение грозных Мэнь-шеней – надежных стражей ворот.
Время меняет символику «няньхуа» – в середине 1990-х я не увидел, как ни старался, изображений граната – символа плодовитости и пожелания потомства. Он в том Китае, где семья могла иметь лишь одного ребенка, явно утратил актуальность.
Зато на новогодних лубках возник и занял почетное место улыбчивый Мао Цзэдун, который, очень может статься, со временем займет в народных верованиях такое же место, как Конфуцзы (Конфуций). Отношение к председателю Мао в современном Китае вообще-то куда лучше, чем мы, со своими непрекращающимися разоблачениями собственного прошлого, можем себе представлять. Для народа Китая он до сих пор, и без всякого лукавства, отец родной.
Счастье, желательно двойное
Торговля в предновогодние дни всегда приносила сверхприбыли. Ведь без подарка не должен был остаться никто. Новогодний подарок тоже может нести те же символические свойства, что и лубок. Хотя он – более материален по своей природе.
В каждом большом супермаркете КНР имелся отдел, где продавались знаменитые фарфоровые вазы – на любой вкус, рост и кошелек. Изображение на вазах – тоже не просто красивая картинка. Так что и тут важно не ошибиться с выбором. Китайцы и не ошибаются.
Как никто не станет дарить колоссальный, выше вашего роста сосуд приятелю, живущему в общежитии, так и не подарят сроду многообещающему чиновнику вазу с изображением хризантемы. Потому что этот осенний цветок с горьковатым ароматом символизирует вовсе противоположное его честолюбивым стремлениям – свободную жизнь, отказ от официальных должностей, скоротечность жизни.
А вот изображение Феникса, чудесной волшебной птицы, будет вполне уместным. А все потому, что пять цветов, в которые окрашены фениксовы перья – суть пять добродетелей, выделяющих конфуцианского «благородного мужа» – цзюнцзы из общей массы: человеколюбие, долг, пристойность, знание обрядов, верность.
А звонкую красавицу с роскошным пейзажем на тулове с удовольствием примет знаток традиционной философии и культуры. Ведь тут в зашифрованном виде стиля «горы и воды» – вся китайская вселенная с ее извечной и нерасторжимой борьбой первоначал «ян» и «инь» и растворенном в космическом колоссе даосском мудреце.
Самое любопытное (для нас), что подаркам подобного рода всегда находилось достойное место во всех китайских домах. Даже в пору жесточайшего квартирного голода. В редком китайском доме на обращает внимание иероглиф на стене. Вернее, даже не один иероглиф, а два одинаковых, рядышком. Это формула так называемого «двойного счастья», которое не мешает никому.
С одной стороны от «двойного счастья» может разместиться уже знакомый Феникс, который символизировал не только качества «благородного мужа», но и богатство, долгое супружество. Феникс-Фэнхуан являлся в старом Китае атрибутом императрицы, а значит символизировал в целом и женское начало «Инь».
Ну, а дракон Лун - символ всего Китая в древности, в философском плане как раз-таки олицетворял слияние неба и земли, мужского и женского – «Ян» и «Инь». А заодно являлся священным знаком самого императора (и в меньшей степени всех мужчин вообще).
Императоры и императрицы остались в Китае персонажами далекого прошлого. Более даже далекого, чем председатель Мао.
Попадая в Китай, сразу понимаешь, что наряду с суетой каждодневных будней у страны, культура которой развивалась дольше любой другой на Земле, есть еще одна скрытая от непосвященных ипостась – целый мир символов и образов. Несмотря на стремительный рывок в экономике и кардинальные перемены в идеологии, несмотря на годы разрушений – мир этот сохранился и успешно здравствует. Значит ли, что он неотъемлем от природы Китая и китайцев и нужен там по-прежнему? Похоже.
Андрей Михайлов-Заилийский. Писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Обложка: Мэнь-шени. Лубки из собрания Эрмитажа
