Считается, что зима – самое неподходящее время для посещений Северной Венеции. Темно, грязно, Нева и каналы закрыты льдом. Более того, петербургской зимой иностранцы издревле пугали друг друга. Ну, а уж те, кто побывал в эту пору на берегах Невы, считался у себя на родине героем, приравненным к ветеранам наполеоновского драпа из сожженной Москвы.
На зло надменному соседу
Действительно, короткие дни, капризная погода, шквалистый ветер с Финского залива, неожиданные оттепели, обращающие в грязную слякоть снег, эталонный гололед – все это непременные приметы местной зимы. Но, тем не менее, поток туристов, посещающих в эту пору Северную столицу России, ныне немногим уступает летнему наплыву. Почему?
Да потому, что любой великий город привлекателен независимо от сезона, погоды и политической конъюнктуры. Петербург же – один из признанных центров мировой культуры, давно стал пунктом обязательного паломничества для каждого уважающего себя туриста.
А как еще? Немногие города на этой планете обладают таким культурным потенциалом, какой ныне сосредоточен здесь. Вспомним, что город изначально закладывался Петром Первым этаким вызовом – и обстоятельствам, и природе, а заодно и остальному человечеству. Столица новой России должна была оторваться от неистребимой московской патриархальности и стать выдающимся городом мира.
Три века петербургской истории показали, что Петр не ошибся в своем детище. Вбирая лучшее от лучшего, город приобрел свой неповторимый стиль и узнаваемый облик. Сосредоточил на своих улицах, площадях и набережных сотни архитектурных произведений лучших архитекторов мира. Скопил в собраниях и музеях миллионы шедевров со всего света. А в своих театрах и концертных залах законсервировал атмосферу вечного триумфа и аншлага.
Сосредоточил, скопил, законсервировал. И сохранил все это, несмотря на несколько разрушительных наводнений, три революции и 900-дневную блокаду фашистскими варварами! Среди которых не терялись представители чуть ли не всех народов просвещенной Европы.
100 музеев – меж Эрмитажем и Русским
Если кто-то нуждается в пошлых сравнениях Гиннеса, то в его книге город Петра фигурирует не однажды. Известно, к примеру, что Эрмитаж – величайший музей планеты. Неудивительно, что дети разных народов приезжают сюда, в том числе и для встречи с предметами своей национальной гордости. Голландцы – полюбоваться Рембрандтом, испанцы – встретиться с Веласкесом и Гойей, итальянцы – восхититься Леонардо да Винчи и Рафаэлем, французы – посмаковать перед полотнами своих импрессионистов.
Находят же туристы как правило гораздо больше, чем ожидают. Потому что, несмотря на периоды редких озарений, те же европейцы фатально не свыклись дооценивать Россию и ее культуру. Так что поставленный и сохраненный им в назидание город быстро ставит все на свои места. Потому что вторым пунктом каждого тура тут обязательно стоит посещение Русского музея.
И тут изумленные иностранцы с удивлением обнаруживают произведения совершенно неизвестных (им) авторов, которые вовсе не теряются в соседстве с признанными мэтрами мирового искусства. Репин, Куинджи, Шишкин, Айвазовский, Васнецов, Верещагин, Суриков, Врубель, Саврасов, Серов. Да мало ли еще, окромя Малевича?
Я не могу до сих пор точно решить, что все же значительнее – Третьяковка или Русский. Но тут, в просторных залах Михайловского дворца, мне почему-то уютнее и спокойней. В последние десятилетия переполненные фонды Русского музея выплеснулись в новые экспозиции открывшихся филиалов – таких, как Мраморный дворец (где квартировал в советские времена музей Ленина), Инженерный замок (вообще-то никогда не открывавшийся для публики) или храм Спаса на Крови (реставрация которого насчитывает не одно десятилетие).
Музеев в Питере больше сотни. Все они интересны и содержательны. А десятка полтора из них обладают раритетами мирового значения. Чтобы обойти все – нужно затратить не менее двух месяцев.
Здесь, под сенью кулис
Но ведь есть еще и театры. И концертные залы. А их в городе не менее. И попасть в тот же Мариинский по-прежнему очень непросто. Да и не только туда. В мире совсем немного городов с таким уровнем исполнительского искусства и разнообразием сценических площадок.
В минувшие с распада СССР десятилетия и здесь случилось пополнение. В театральную жизнь города влились такие залы, как во дворце Белосельских-Белозерских на углу Фонтанки и Невского (тут после князей располагался Куйбышевский райком партии), и такие театры, как бывший «домашний», князей Юсуповых (во дворце на Мойке, где когда-то убивали Распутина). Вновь оживленно и в Эрмитажном театре, где когда-то давались представления исключительно для русских императоров и особ к ним приближенных.
Театров и концертных залов (в том числе всяких экзотических «подвальчиков» с завораживающими названиями, вроде «Бродячей собаки») в нынешнем Питере такая масса, что... Только успевай выворачивать карманы! Увы, все это многообразие вариантов ныне не предполагает того, что было доступно гостям в советские времена. Когда ты, приезжая в город на Неве, первым делом приходил в какую-нибудь театральную кассу на Невском, и оптом закупался билетами, на каждый вечер отпущенный сроками твоего визита. И был ты, при том всем, вовсе не подпольным миллионером, а простым советским инженером.
Монету Чижику!
Но осталось то, что «в городе трех революций» абсолютно бесплатно до сих пор. А, между тем, именно это «то» – значительное и совершенное произведение Петербурга и самое увлекательное зрелище. Речь про сам город.
Зимой, когда сокрытые снегом и льдом отражения как бы переводят его в более понятную и земную плоскость, он, особенно после снегопадов, очаровывает своей праздничностью и свежестью. Высвеченные белым снегом решетки, шпили, колонны, деревья и скульптуры в эту пору выглядят особенно живыми и непредсказуемыми. То поражая взор своей строгой графичностью и законченностью. То вдруг озорно подмигивая деталями, в одночасье теряя всю эту напыщенность и гордость. То вновь пленяя лаконизмом и гениальной простотой.
Благодаря такому сверхнасыщенному культурному фону в Петербурге зимой проистекает совершенно особая жизнь, очутившись в волшебном круговороте которой как бы выпадаешь из привычного потока времени. Во всяком случае, те, кому хоть раз посчастливилось приобщиться к этой жизни, после, всю жизнь, воспоминают о ней с острой ностальгией. И стараются вернуться в зимний Петербург при первом же удобном случае.
Это сделать легко. Забросив монету на постамент бронзового Чижика у Инженерного замка и загадав соответствующее желание.
Андрей Михайлов-Заилийский. Писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора
