О том, что календарный волюнтаризм большевиков привел к раздвоенности новогодних праздников, я рассказывал намедни. Кому-то это в тягость, но большинству светских обитателей постсоветского пространства – в радость. Потому как есть достойный повод повторить. А как вообще-то отмечали Новый год в старой России?
Незаметный праздник
Можно уверенно сказать, что праздник этот был едва ли заметен в богатом календаре «красных дней» у православных жителей Российской империи. Дело в том, что длившиеся с Рождества по Крещение Святки, приуроченные к зимнему солнцевороту, целиком и полностью посвящались праздному веселью. Так что наступление нового года воспринималось скорее официальной датой, нежели поводом для какого-то особенного торжества.
Считалось лишь, что 1 января делит Святки на две части – Святые и Страшные вечера. А Святки в целом растворяли Новый год в своих объятиях.
Однако сказать, что жители вообще игнорировали наступление очередного года, было бы не совсем правильно. Залогом тому новогодние почтовые открытки – «открытые письма», которым обменивались адресаты в те времена. Хотя, конечно, количество отправлений не шло ни в какое сравнение с периодами Пасхи и Рождества, они имели место.
Несколько таких старых открыток из своей коллекции я привожу тут, в качестве иллюстраций. Очень любопытно сравнить их незамысловатые сдержанно-обывательские сюжеты и зашифрованные благопожелания с тем буйством, которое несли аналогичные открытки во времена развитого СССР. Тут не видно никаких Дедов Морозов, Снегурок и даже праздничных елок. Хотя, конечно, тепло исходит как от тех, так и от других.
Новогодние праздники и украшенные елки, в основном для детей, с подарками, однако почти без Дедов Морозов и абсолютно без Снегурочек, также имели место. Но исключительно в городах, да и то не у всех сословий и национальностей Империи.
И опять же, тут и рядом, новогодние торжества оказывались лишь продолжением растянутых рождественских. Недаром некоторые атрибуты вторых в атеистическом Советском Союзе были подхвачены первыми.
Страсти Васильева вечерка
Но Россия, в подавляющем своем состоянии, жила не по городам, а по селам. И та, кондовая, деревенская Русь, никакого новогоднего праздника в его нынешнем виде вообще-то не знала. Хотя и отмечала, и примечала этот день по-своему. По-крестьянски.
И не только первый день наступившего года, но и вечер накануне:
-
«От ясного звездного неба в Васильев вечер ожидают хорошего урожаю гороху, однако если звезды к утру померкнут, горох так и не вызреет».
-
«Васильева ночь звездиста – лето ягодисто».
-
«Вьюга на Васильев вечер – к урожаю орехов».
И т. д.
Среди магических наблюдений присутствовали и научные:
«На Васильев вечер день прибывает на куричий шаг».
Что за Василий и при чем он тут? Василий, какой надо Василий – Великий, Кесарийский, тот самый именитый богослов и вселенский святитель, которого вспоминала церковь 1 января (ныне – 14-го).
На Руси, еще во времена, когда христианство оспаривало первенство с существовавшими ранее верованиями, день поминовения Василия Великого наложился на какой-то языческий праздник, связанный со свиньями (недаром это время посчиталось самым классическим «мясоедом»). Так что великий богослов, не чая того, превратился у нас в небесного покровителя свиней и свиноводов – «Василия–свинятника». А свинина стала обязательной обрядовой пищей на столах крестьян-христиан в его праздник:
-
«Свинку да боровка для Васильева вечерка».
-
«На Василия Великого свиную голову на стол».
Кстати, свиная голова, в зажиточных семьях, стояла на столе всю неделю, от Рождества до Васильего дня. Отсюда тянется ароматный след одного их доселе любимых новогодних яств – холодца.
Свиные блюда считались обычными и в мешках поселян, которые ходили в этот вечер под окна земляков-соседей в некоторых губерниях Великороссии и по всей Малороссии.
Как заиметь талантливую дочь
Как и во все Святки, вечер накануне Василия Великого считался наиболее идеальным для святочных гаданий. И считались временем разгула всякой нечисти.
Знаменитый собиратель русских преданий И. П. Сахаров приводит следующий фрагмент:
«В Тульской губернии есть предание, что на Васильев вечер ведьмы скрадывают месяц из опасения, чтобы он не освещал их ночных прогулок с нечистыми духами».
(Николай Васильевич, ау!)
Вообще же, как в любое иное «поворотное время», начало года (в данном случае, на Руси, речь традиционно шла об астрономическом начале – солнцевороте) считали не только идеальным для всяческих гаданий (как о «суженом», так и о более материальных основах бытия), но и об обрядах, должных оказать реальное содействие будущему урожаю. Столь архаичных, что корни их утерялись уже к началу «этнографической эпохи» в далеком прошлом.
Сахаров сообщал:
«На Васильев день совершаются обряды какого-то непонятного народного праздника. Из слов песен и причитаний мы узнаем его название, это авсень, или овсень, усень, таусень, говсень. (...) из оставшихся обрядов мы видим ныне варение каши, засевание зерен, обряд хождения по домам».
Любопытно, что горшок с кашей, вывариваемой ночью с участием всей семьи (с поклонами!), также служил волшебным предметом, способным предсказать будущее. Если каша мелкая, норовит вылезти наружу, а еще хуже – треснет горшок, то добра в наступающем году не жди. А если каша в порядке, а горшок полон, то это «предвещает счастие всему дому, будущий урожай и талантливую дочь».
Вот и вам того же!
Новогодние открытки начала XX века – из коллекции автора
Андрей Михайлов-Заилийский. Писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
