Имя этого нечаянного жителя Алма-Аты наиболее известно всему просвещенному человечеству. Хотя он и оказался в нашем городе вовсе не по своему хотению. А волею пославших его сюда соратников. В ссылку? Откуда смотреть. Опальный ссыльный жил тут в наемной квартире, свободно ходил где хотел, на лето переселялся на дачу, переписывался со всем миром и даже периодически отправлялся на охоту в Илийск. Надзор был, как без того, но не фатальный.
О том, как гражданин Лейба Давидович Бронштейн был алмаатинцем, и как относился к нашему городу, разберемся ниже.
Пасынок Октября
Он прославил себя не метрическими данными, полученными от родителей при рождении, а своим партийный псевдонимом – Лев Троцкий – под которым творил Октябрьскую Революцию, верховодил в Гражданскую, занимал наиболее жесткую позицию в Партии по отношению к послаблениям НЭПа, раскулачивал и раскурочивал деревню, громил храмы и вовсе не являл собою того интеллигентного паиньку, каким хотят представить его ныне всякие гуманисты-«реабилитаторы».
Жизнь Троцкого – это перманентное бурление в водоворотах классовых схваток и партийных буч. Встав однажды на путь профессионального революционера, он уже не принадлежал себе. Жизнь несла его вперед и часто заносила вовсе не туда, куда думалось. Он никогда не мечтал о далеком Семиречье и яблочной Алма-Ате. И в жизни его таких неожиданных перемещений в малоизвестные места и перемен статуса случалось немало.
Лейба Давидович вообще-то обладал такой насыщенной пенитенциарной биографией, что его с полным правом можно считать истинным «революционером в законе». Впервые он был арестован 28 января 1898 года и около двух лет отсидел в Николаевской, Херсонской и Одесской тюрьмах, после чего был сослан в Усть-Кут на четыре года (отсидел два, бежал). В декабре 1905-го – новый арест в Петербурге. После годовой отсидки в тюрьме отправляется на поселение в Обдорск, но по дороге снова бежит. Три дня в 1916 году отсидел в каталажке Мадрида – за нарушение иммиграционного законодательства. В 1917-м был на месяц задержан канадской полицией, но «освобожден по требованию Временного Правительства» (так что поспел в Санкт-Петербург к первым числам мая).
Казалось бы, созданное при его самом непосредственном участии «государство рабочих и крестьян», в котором он занимал всякие руководящие должности, должно было объявить Троцкого своим «национальным достоянием» и навсегда поставить крест на любом его преследовании. Но… Не такое это было государство. И когда Революция начала последовательно пожирать своих детей, одним из первых блюд стал он. Лев-Лейба Давидович Бронштейн-Троцкий.
Главным источником бед Троцкого была ревность. Ревность Иосифа Сталина. Сталин ревновал к Троцкому Революцию. Потому судьба проигравшего в борьбе за власть Льва Давидовича перманентно решалась напрямую в Кремле. Даже тогда, когда сам Троцкий жил уже далеко и от Кремля, и от кремлевской власти – в Алма-Ате. Куда его прислали в январе 1928-го.
У нас он прожил целый год.
Через Курдай – на Красина
До Алма-Аты Троцкий (с женой и старшим сыном) добирался примерно так же, как и все прочие, через Курдайский перевал. Хотя транспортно-логистические изменения уже маячили и давали свои плоды. Турксиб строился. Железная дорога добралась до самого Пишпека-Фрунзе. Дальше можно было доехать автотранспортом.
Троцкие в Алма-Ате
В Алма-Ате именитого ссыльного поместили в гостиницу «Семиречье». Сам Троцкий в своей автобиографической книге «Моя жизнь» (в интересующей нас части, почти целиком написанной его гражданской супругой и верной помощницей Натальей Седовой) позже рассказывал о встрече с Алма-Атой так:
«Приехали. Куда? Оказалось, на улицу Гоголя, в гостиницу «Джетысу», меблированные номера действительно времени Гоголя. Нам отвели две комнатки. Соседние номера были заняты конвоем и местными агентами ГПУ. Лева проверил багаж, оказалось, нет двух чемоданов с бельем и книгами, остались где-то в снегах…»
Чуть позже, правда, именитого ссыльного перевели в специально выделенную четырехкомнатную квартиру, располагавшуюся по улице Красина (дом 75).
Прометей поверженный
Вот что пишут далее о своей жизни Троцкие в знаменитом жизнеописании Льва Давидовича, работа над которым была начата именно в Алма-Ате («Моя жизнь». Том 2).
«Не было водопровода в городе, света, мостовых. В центре на базаре, в грязи, на ступеньках магазинов грелись на солнце киргизы и искали на теле у себя насекомых. Царила жестокая малярия. И чума была. И в летние месяцы необыкновенное количество бешеных собак. Газеты сообщали о нередких случаях проказы в этой области...»
Невыносимая жизнь! Куда деваться бедному коммунисту? Любопытно, что негатива в отношении сибирских ссылок в воспоминаниях Троцкого гораздо меньше, нежели к алма-атинской. Успел позабыть, вкусив всех благ «кремлевской квартиры»? Или бесился тут от своего бессилия как-то повлиять на свою дальнейшую судьбу (это тебе не простодушные царские сатрапы – своих не проведешь)?
Между тем, реальная жизнь Троцких в Алма-Ате (с ее «перенаселенными трущобами» и реквизированными чиновниками «лучшими домами») вряд ли способна растрогать многих сочувствующих. Исаак Дойчер, биограф Троцкого, пишет («Троцкий в изгнании»):
«В начале июня, когда над Алма-Атой задули горячие ветры, семья выехала на дачу у подножия гор вблизи города, где сняла покрытый камышом домик, стоявший в большом яблочном саду. Из дома был виден город внизу, а за ним с одной стороны – степь, а с другой увенчанные снегом горные хребты… В саду была построена деревянная хижина – кабинет и рабочая комната Троцкого. Скоро она была завалена книгами, газетами и рукописями, и треск старой пишущей машинки разносился по всему саду».
Ну, разве не мечта для человека умственного труда? Лично я бы от такой ссылки на лето не отказался!
Молнии из яблоневого сада
Пишущая машинка простреливала яблоневый сад сухими очередями бесконечных строчек. Напрягая птиц и агентов ГПУ. Несмотря на дачную жизнь, ссыльный все равно оставался под неусыпным надзором.
А вот еще одно свидетельство того, что жизнь Троцкого в Алма-Ате не проистекала в таком уж страшном отрыве от всего прочего мира. Дойчер пишет:
«С помощью Левы (сын Троцкого Лев Львович – авт.) постоянный поток писем и циркуляров пошел из Алма-Аты во всех направлениях. Два или три раза в неделю инвалид-почтальон на лошади привозил мешок, набитый письмами, вырезками из газет, а впоследствии даже книгами и газетами из-за границы».
Седова уточняет:
«Почта была обильная, 10-15 писем в день, много всяких тезисов, критики, внутренней полемики, новостей из Москвы, большое количество телеграмм по вопросам политическим и о здоровье. Большие мировые вопросы были перемешаны с местными и мелкими, которые, впрочем, тоже казались большими».
Сам оппозиционер добавляет:
«Немного статистики из записей сына. За апрель-октябрь 1928 г. нами послано было из Алма-Ата 800 политических писем, в том числе ряд крупных работ. Отправлено было около 550 телеграмм. Получено свыше 1000 политических писем, больших и малых, и около 700 телеграмм, в большинстве коллективных».
Однако, давали о себе знать и пережитки нелегального прошлого великого конспиратора. Под носом ГПУ ему очень хотелось оставить ГПУ с носом.
«Начиная с апреля между Алма-Атой и Москвой была установлена тайная почтовая связь».
Немного поэзии
…Но революционерам, даже в опале, случалось бывать обычными людьми. Да, они любили и умели работать, но могли и отдохнуть. И ничто человеческое временами не было им чуждо. Вспомним шушинское бытие того же Ульянова-Ленина. Так что и в книге Троцкого встречаются вполне поэтичные строки о нашем городе:
«В Алма-Ате хорош был снег, белый, чистый, сухой: ходили и ездили мало, он сохранял всю зиму свою свежесть. Весной он сменялся красными маками. Какое множество их там было – гигантские ковры, степь на многие километры была покрыта ими, все было красно. Летом – яблоки, знаменитый алма-атинский апорт, большой и тоже красный».
Жизнь Троцких в Алма-Ате Наталья Ивановна резюмировала вполне мирно:
«Так прожили мы год в Алма-Ата, городе землетрясений и наводнений, у подножья Тянь-Шанских отрогов, на границе Китая, в 250 километрах от железной дороги, в четырех тысячах от Москвы, в обществе писем, книг и природы».
Алма-Ата стала последним городом СССР, где жил Троцкий. Вся его дальнейшая жизнь, до того самого рокового удара ледорубом в Мексике, протекала вне пределов страны, к созданию которой он имел самое непосредственное отношение.
Андрей Михайлов-Заилийский. Ориенталист, писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
