Босфор можно было бы спутать с рекой, наподобие Невы, или потока Св. Лаврентия, если бы он не соединял две части Мирового Океана, и в нем не существовало двух разнонаправленных течений, постоянно текущих наперекор друг другу. По поверхности стекают опресненные и легкие воды Черного моря, а ниже, навстречу, движутся тяжелые и соленые средиземноморские струи.
Пролив между Черным и Мраморным морем образовался в сравнительно недалекое геологическое время на месте древней реки – через него воды переполненного талой ледниковой водой бессточного бассейна нашли-таки сток в Мировой океан. Длина пролива 30 километров, максимальная ширина 3,7, минимальная – 0,7. Глубина фарватера этого естественного канала – от 33 до 70 метров, что позволяет проходить даже крупным нефтеналивным танкерам.
Однако разойтись мирно, во все усиливающейся сутолоке, морским гигантам с каждым днем все сложнее – что приносит немалую головную боль турецким властям. Турков можно понять: на берегах пролива находится самый крупный мегаполис Турции – Стамбул.
Зачарованные Симплегаты
Я впервые проплыл Босфором в середине 1990-х. На теплоходе, следовавшем из Одессы к берегам Святой Земли.
Питомцу древнегреческих мифов (а сборник в пересказе Николая Куна стал одной из первых книг, прочитанных и впитанных самостоятельно) Босфор представлялся чем-то диким и пустынным. Ощетинившимся. Неприютным. Сциллохарибдным. Именно тут, у входа в него, клацали своими каменными челюстями легендарные Симплегаты, заклятые после чудесного проскока аргонавтов, стоившего героям изрядной нервотрепки, голубю-разведчику – перьев хвоста, а самому «Арго» – раздробленного руля (слава Афине Палладе!).
«Вдруг послышался вдали отдаленный шум. Все яснее и громче этот шум. Он похож на рев приближающийся бури, временами заглушаемой как бы раскатами грома. Вот показались и Симплегатские скалы. Герои видят, как расходятся и снова со страшным грохотом ударяются друг о друга скалы. Море вокруг них клокотало, брызги высоко взлетали при каждом столкновении скал. Когда же вновь расходились скалы, то волны меж ними неслись и кружились в неистовом водовороте…»
Но где они, грозные скалы, породившие одно из самых впечатляющих чудес мифической географии греков? Как часто случается, между образом вычитанного и реальностью (историей и географией) – пропасть. Вот и тут на деле все оказалось вовсе не таким, как мнилось.
Но разочароваться не успелось. Стоило лайнеру проскользить мимо архаичных фортов, до пошлого глянца отлакированных туманным дождем, и втянуться в узкий фьорд пролива, как на него со всех сторон накатывает упругий вал весеннего Средиземноморья: благоухания, истекающие с берегов – от распускающихся садов, цветущих апельсинов, терпких кипарисов и пряных лавров, мешались с первобытными ароматами моря, напитанного миазмами всклокоченной винтами пучины, искромсанных косм водорослей, блесток юркой хамсы, густого мрака приоткрытых створок мидий и еще чего-то, добавлявшего во весь этот коктейль толику необыкновенной перчинки, доносящихся не иначе как от невидимых кофеен и курилен. Тут, хотя и окончательно стало ясно, как кардинально и непоправимо все поменялось со времен героического похода Ясона, осозналось, что это не повод для стенаний!
Нынешний Босфор не несет в себе даже малой толики «дикого брега». Весь он оказался застроенным сплошь, как по Европе, так и Азии. По мере приближения к Стамбулу плотность застройки и этажность домов только увеличивалась.
Геракл и Ясон были здесь?
Но параллельно внешнему, поверхностному взгляду, восторженно и упоенно скользящему по живописным берегам Босфора, откуда-то из глубин моего невежества тщательно сканировала проплывающее перед глазами взбудораженная память. Как же, ведь передо мной простирался не какой-нибудь ординарный Бродвей, а настоящий и неповторимый «коровий брод»!
В имени Босфора легко отыскать не только отголоски знаменитого мифа о несчастной зевсовой возлюбленной Ио, которая в облике телки бегала по всей Ойкумене в поисках спасения от логичной ревности законной супруги блудолюбивого царя богов. Здесь – воспоминания о целой крупнорогатой теогонии невообразимо далеких эпох, в которые человечество лишь примеряло на собратьев по планете тавро и путы, а на себя – венец «царя природы».
В доисторические времена Босфор видел не только горемычную Ио, но и величайших героев античности – Геракла (по одной из версий даже похороненного тут, у Юша-дага) и Ясона (плававшего этим проходом в Колхиду за руном), Орфея и Тесея, Кастора и Полидевка, Анкея и Адмета.
Славу героической арены Босфор сохранял и позже, когда через него переправлялись самые грандиозные и великие армии Древнего мира и Средневековья. Словно волны неуспокоенного Всемирного потопа перекатывались они здесь, в самом узком месте волшебного водораздела, из Азии в Европу и в обратном направлении.
Живописный и дикий сброд неудачливого Дария (в рядах которого сражались даже саки из наших степей). Закованные в гремящую жесть, алчные и фанатичные толпы крестоносцев (где-то тут под чинарами стоял шатер Готфрида Бульонского). Сверкающие очами и ятаганами османы Баязида Молниеносного и Мехмеда Завоевателя (построивших, в предвкушении штурма Константинополя, те самые противостоящие крепости-гиссары, сохранившиеся доселе, – Румели-Гиссар и Андолу-Гиссар).
Финикийцы и греки, римляне и скифы, арабы и монголы, славяне и галаты, британцы и французы, немцы и русские – кто только не мочил свой сапог в этих водах! Но если с точки зрения истории присмотреться к географии, то вечная толкотня народов на босфорских берегах вовсе не покажется чем-то из ряда вон выходящим.
Где еще толпиться народам, как не здесь, на естественном всемирном перекрестке?
Увидеть Босфор
Мне посчастливилось видеть многие удивительные места на этой планете. Но одно из самых любимых и чарующих зрелищ, к которому постоянно тянет вернуться вновь, – Босфор. Вот – географический объект, который можно созерцать бесконечно. И остается только завидовать жителям Стамбула (а сегодня весь Босфор уже стал частью разросшегося Большого Стамбула), имеющим такую возможность ежедневно.
Босфор – это невообразимое и органичное слияние величия и суеты. Это как те два водотока, что постоянно движутся тут навстречу друг другу, являя собой сокрытую глубинами невидимую суть и мельтешащий перед глазами зримый образ. Непрекращающаяся толчея на поверхности, нервная, дерганая и мимолетная, непрестанно волнуя дремучую воду, лишь усиливает то сокровенное влияние, которое накатывает какими-то спиритическими волнами из растревоженной бездны.
Бездны – чего?
Андрей Михайлов-Заилийский. Писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора
