Еще совсем недавно имя Владимира Афанасьевича Обручева – одного из последних «путешественников-классиков» (он участвовал еще в экспедициях Григория Потанина!), геолога с мировым именем и популярного писателя-фантаста, книгами которого («Плутония», «Земля Санникова», «Записки кладоискателя») зачитывалось несколько поколений молодых книгочеев – в Советском Союзе было более чем знаковым. И знакомым любому образованному человеку.
Но для Алматы, города, претендующего на звание культурной столицы не то что Казахстана, всей Центральной Азии, а заодно и БРИКСа с ШОСом, все это малозначительно. Имя Обручева было вычеркнуто из городской топонимики. Во многом, как видится, из-за невежества «принимающих решение».
Торжество исторической несправедливости
Переименования (во имя «торжества исторической справедливости», разумеется) в Казахстане – процесс драматичный и перманентный. Хотя понятие той самой «справедливости» – материя необъективная и относительная в принципе, и, к тому же, имеющая свойство меняться в зависимости от настроения власти и аргументации.
Конечно, человек, чье имя носят горные и подводные хребты, ледник в Сибири и «оазис» в Антарктиде, институт, библиотека, музей и множество улиц в других городах, не обеднеет без своего урбанонима в Алматы. Но мне от чего-то упорно кажется, что от этого оскудел сам наш город. Ведь во имя торжества той самой «исторической справедливости», по причине заурядной некомпетентности (надеюсь, что только из-за этого), свершилась банальная историческая несправедливость. Которую, между тем, никто не собирается исправлять.
Что мешает вернуть на карту города геолога Обручева, если на ней есть (к примеру) и математик Эйлер, и астроном Коперник, которые, скорее всего, не то, что про этот город – про Казахстан-то ничего слыхом не слыхивали? Вопрос в пустоту… Кто мешает? А это вообще не ко мне.
Я же могу аргументировать те факты, которые позволяют утверждать, что Владимир Афанасьевич Обручев достоин своего имени на карте Алматы.
Аргумент 1: Обручев – первый почетный академик Академии наук Казахстана
Проживший долгую и славную жизнь (он родился в 1863 году, а умер в 1956-м), Обручев и для Казахстана успел сделать поболее, чем многие другие «корифеи» науки, с легкостью присваивающие друг другу ныне прозвания «великих ученых». Во всяком случае, когда в 1946 году торжественно зачиналась республиканская Академия наук, на первой сессии ее первым почетным членом единогласно избрали именно Владимира Афанасьевича.
А представлявший кандидата первый президент новой Академии Каныш Имантаевич Сатпаев сказал следующее:
«Наши успехи, как в области экономики, так и в области науки, связаны с выдающимися трудами ряда крупнейших ученых русского народа. В области геологии и познания богатств недр Казахстана играет выдающуюся роль и оказывает постоянную помощь казахским геологам аксакал советских геологов, Герой Социалистического Труда, академик Владимир Афанасьевич Обручев».
Аргумент 2: Академик Обручев – внучатый учитель академика Сатпаева
Сатпаев знал, о чем говорил. Воистину судьбоносной для самого Каныша Имантаевича стала одна случайная встреча, к которой был косвенно причастен все тот же В. А. Обручев.
…В 1921 году, в родном Баянауле, молодой судья Сатпаев повстречал молодого томского профессора Михаила Антоновича Усова. Приехавшего в Степь подлечить легкие. И эта случайность «обрекла» Сатпаева на то, чтобы стать тем, кем он стал.
Усов, ученик и сподвижник Обручева (сопутствующий ему в его экспедициях по «Пограничной Джунгарии»), в считанные дни заразил Сатпаева геологией. И уже осенью того же года, бросив все, Сатпаев уехал в Томск, в университет.
Так начался путь самого знаменитого геолога-казаха, еще одного действительно великого ученого, которого знают далеко за пределами Казахстана. И если бы Сатпаев прожил столько же, сколько Обручев, то он вряд ли позволил бы сделать то, что сотворили властные ономасты Алматы с памятью «аксакала геологии».
Аргумент 3: Обручев внес непосредственный вклад в изучение территории Казахстана
Впервые Обручев проехал по территории современного Казахстана в 1894 году, возвращаясь из своего знаменитого маршрута по Китаю (формально – в рамках экспедиции Григория Потанина, фактически – совершенно самостоятельного). Путь начинался в Кяхте и Пекине, а затем, изрядно пропетляв по неисследованным районам Глубинной Азии, завершился в Кульдже. Возможно, тогда В. А. заезжал и в город Верный, хотя вряд ли задерживался здесь надолго – спешил домой (два с лишним года в дороге!) – через Семипалатинск, по Иртышу, в Омск и далее.
Затем, уже маститым географом и профессором Томского технологического института, Обручев вновь устремился к пределам своих мечтаний – в глубины Азии. В 1905 году состоялась очень интересная «рекогносцировка» в Пограничной Джунгарии, маршрут которой охватил и значительный район Юго-Восточного Казахстана: район Аягуза, горы Аркат и Тарбагатай, озеро Алаколь, Джунгарские Ворота. А на обратном пути он прошел через Зайсан, Кокпекты, Усть-Каменогорск. И это была не простая научно-туристическая поездка – после Обручева многое прояснялось тут в геологическом отношении.
На каникулах 1906 и 1909 года он снова приезжал с экспедицией в эти места, чтобы доисследовать недоисследованное. Между прочим, в последней поездке Владимира Афанасьевича сопровождал тот самый Усов, будущий наставник Сатпаева.
Еще одним любопытным моментом «полевого исследования» в Казахстане была поездка 1911 года. Когда, по предложению Российского золотопромышленного союза, Обручев проводил экспертизу рудников и приисков в Калбинском хребте.
И сюда, на Рудный Алтай, он также вернулся еще раз – в 1914-м. Главной его задачей в тот раз стало изучение тектоники Алтая.
Аргумент 4: Обручев до конца жизни интересовался Казахстаном
Обручев слыл не только именитым геологом, имя которого хорошо знал весь научный мир планеты. Он был еще и прославленным писателем, книгами которого зачитывались миллионы читателей. И популяризатором науки, способным просто и увлекательно растолковать о простом и сложном.
Вот характерный фрагмент (связанный с Казахстаном), который позволит понять непосвященному, о чем и как писал Владимир Афанасьевич:
«…Когда свирепствует ветер Ибэ, никакой обход границы невозможен – ветер валит с ног… На всем протяжении Джунгарских ворот ни на китайской, ни на русской стороне нет населенных пунктов кроме пограничных пикетов, нет ни посевов, ни даже огородов, потому что ветер слишком силен».
Это выдержка из занимательной повести академика Обручева «Записки кладоискателя». Одного из тех произведений, которые так заражали юные поколения прошлого века мечтами о неведомой и неизученной Центральной Азии.
Выступая в качестве писателя, Владимир Афанасьевич, как обычно, оставался ученым. Страницы, связанные со странствиями его литературных героев по Джунгарским воротам – это ретроспектива его собственных экспедиций. Для сравнения приведу выдержку из его же путевых записок о «рекогносцировке» 1905 года:
«Джунгарские ворота известны местному населению тем, что по ним в холодное время года дуют страшной силы ветры, называемые «ибэ»… «Ибэ» дует периодически день-два, иногда неделю, а потом на некоторое время затихает. Из-за этого ветра в Джунгарских воротах нет ни одной зимовки кочевников, а пограничные посты вдоль русско-китайской границы, которая идет вдоль ворот, прячутся от ветра в горных долинах той и другой сторон… Сила ветра, по словам киргиз, действительно такова, что идти против него даже навьюченный, т.е. тяжелый верблюд совершенно не может».
Но интерес к Казахстану не исчерпывался у Обручева результатами лишь своих собственных поездок. Ученый-энциклопедист, обладавший не только уникальным геологическим чутьем, но и мощным аналитическим умом, он с огромным интересом собирал и анализировал материалы своих коллег о нашей республике. На той первой сессии Академии наук Казахской ССР, где его избрали почетным академиком, был прочитан его доклад, с говорящим за себя названием «Особенности рельефа Казахстана и возможное объяснение их».
Аргумент 5: Обручев вдохновлял своими книгами поколения юных казахстанцев
Много страниц досталось Казахстану и в его популярном (научно-популярном!) учебнике «Основы геологии» (был еще один вариант этого труда – «Занимательная геология»), печатавшегося в СССР стотысячными тиражами. О влиянии этой книги на пламенное юношество могу судить по себе. Впервые «Основы геологии» (томик и сейчас на полке рядом) появились в моей жизни в девятилетнем возрасте. Вместе с «Плутонией» и «Землей Санникова». «Плутония», кстати ставшая первой книгой, проглоченной запоем, была издана в Алма-Ате.
В культовом народном учебнике Обручева юное воображение (совсем юное) поразили две «фигуры» (так, архаично, назывались в книге иллюстрации), на которых были изображены «эоловые шары и столы пустыни Ак-тау-отело». В главе, посвященной «разрушителям камней» – всяческим выветриваниям, великий геолог объяснял их происхождение следующим образом:
«Более твердый пласт, хорошо сопротивляющийся выветриванию, подстилаемый более рыхлой породой, обусловливает образование форм, напоминающих грибы и столы. Шарообразные и чечевицеобразные конкреции, благодаря твердости, также создают оригинальные формы, встреченные путешественниками в пустыне полуострова Мангышлак».
Что и говорить, мечта своими глазами увидеть и своими руками пощупать таинственные геологические образования палила душу до тех пор, пока не оказалась реализованной! Правда, уже в этом столетии. И это был не единственный прецедент, зачатый чтением «Основ»!
И я был далеко не единственным отроком своего времени, воспитанным на книгах незабвенного Владимира Афанасьевича, чьи труды до сих пор занимают в моей библиотеке самое видное место.
Кстати, и «Плутония», и «Земля Санникова» давно стали классикой научной фантастики. Эти книги переиздаются до сих пор и их ныне можно купить в любом книжном магазине. Даже и в Алматы.
Андрей Михайлов-Заилийский. Писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
