Я системный неприятель европейского фашизма. Один мой дед, Илья Михайлович Рыгалов, погиб в Курляндии в январе 1945-го, а второй, Федор Кузьмич Михайлов, получил серьезное ранение 16 апреля 1945 года на подступах к Праге. И еще множество предков были убиты, увечены и натерпелись от той войны, развязанной объединенной Гитлером Европы.
Почему я про это вспоминаю?
Кому Победа, а кому заноза?
Пока существовал боеспособный Советский Союз никаких сомнений в том, что освобождение Европы от фашизма принесло великое счастье вызволенным из оккупации странам и народам, не возникало. Бессмертный подвиг Советской Армии-освободительницы не подвергался никаким умалениям, искреннюю благодарность охотно высказывали как простые люди, так и руководители освобожденных стран, а памятники благодарности в Европе стояли повсюду: ухоженные и почитаемые.
Но как только рухнула мировая система социализма и распался СССР, тут же появились (откуда бы это?) сомнения, выяснилось, что никому никто ничего не должен (и даже напротив), а памятники, вслед за памятью, начали подвергаться последовательному осмеянию, осквернению и разрушению.
А потом и вовсе оказалось, что к западу от границ России и Белоруссии никто и не просил освобождать его от фашизма. Где-то договорились до того, при Гитлере этим милым европейцам жилось даже куда комфортнее, нежели при Сталине (Хрущеве, Брежневе).
Ну и что, что фашисты системно уничтожали восточных славян, и поголовно истребляли европейских евреев и цыган? – те ведь, по большому счету, и не европейцы вовсе.
Смешное: как французы с немцами воевали
Наверное, если судить по тому, с какой невинной простотой континентальная Европа подлегала под Гитлера, профашистский выбор ее правителей и граждан может считаться вполне осознанным и прагматичным. Кто-то там разве отметился каким-то яростным сопротивлением? Кто там, по большому счет, активно противился немцам?
Польша? Ну, разве что. 1 сентября 1939-го немцы вступили на ее территорию, 9-го правительство запросило убежища во Франции, 27-го пала Варшава, а спустя месяц про польскую государственность вспоминали уже в прошедшем времени. Да, Польша. Ну и, еще можно посчитать Югославию.
А еще? Франция? Смешно.
Нет, континентальная Европа приняла Гитлера вовсе не так, как начала всем рассказывать позже, после мая 45-го. Никакого заметного противодействия фашизму как в самой Германии, так и в «дружественных» странах-соседках по континенту, не наблюдалось.
«Мир и согласие», живенько воцарившиеся в Европейском доме, и спровоцировали Германию на безумный поход в Россию. Показательно, что, когда Гитлер собрался завоевать СССР, под его знамена с перевернутой свастикой тут же с охотой встали еще «двунадесят языков» объединенной им Европы, прельщенных любимым историческим делом, участием в общем грабеже слабого (так они, дурачки, тогда думали). Все эти шведы, румыны, венгры, французы, итальянцы, финны и прочие датчане – весь этот «фашиствующий Евросоюз» живо просек свои выгоды и дружно вышел на священную борьбу «против большевизма» (подразумевавшую, как всегда, обычный разбой).
Финансовая пирамида во главе с немцами
Со временем возникла еще одна социальная парадигма, мол, фашистская и советская оккупации – одного поля ягоды, а «истинное освобождение» в Европу пришло в конце 80-х на волне декоммунизации, после крушения социалистической системы. Ну, это когда она вся, мило виляя хвостиком, подлегла под благодатное ручное управление благородной Америкой.
Между тем суть фашизма (национал-социализма), если кто до сих пор не разумеет – создание социального государства, заточенного на благах лишь для одной самоизбранной нации. Гитлер, несмотря на его эксцентричность и психопатичность, далеко не тот клоун, каким его принято выставлять в карикатурах и антифашистских кинофильмах. Он обладал не только железной волей, но и недостижимой харизмой, притягивавшей к нему и его идеям миллионные толпы. И четко понимал то, как легко можно достичь своих целей вначале внутри Германии, а после и в рамках всей Европы.
«Немецкая исключительность» становилось возможной только при грамотном использовании других стран и наций. Фашизм – это своего рода «финансовая пирамида», основанная в своей сути на первоочередном обогащении организаторов. Поиметь от нее что-то ощутимое могли только те, кто подсуетился раньше других и оказался сверху. Ну или поспешил присоседится побыстрее. У Европы этот нюх на чужие деньги был развит исторически. Потому она так суетилась.
Судя по всему, Гитлер очень ясно осознавал пирамидальную суть своей системы. При создании которой он изначально опирался на три основополагающих момента:
-
А) Поставить себя (и Германию) во главу;
-
Б) Окружить Рейх верными сателлитами-европейцами, которые довольствовались бы разными крохами с барского стола;
-
В) Получать постоянный приток «инвестиций» в виде грабежей за европейскими пределами, используя все ресурсы захваченных земель и широко применяя труд рабских народов с этих недоразвитых окраин, населенных презренными людьми третьего и четвертого сорта.
Очевидно, что такая система рано или поздно должна была рухнуть. В Европе она завалилась гораздо раньше, чем думалось и чаялось многим. Только размечтались, а тут... Бац, по Рейхстагу! И пожить-то толком не успели, а Красная Армия уже в Берлине.
И, думается мне, многие европейцы искренне жалели об этом тогда. А многие продолжают жалеть и до сих пор...
…Два моих деда участвовали в Освобождении Европы от фашизма. Один из них домой не вернулся. Второй прожил длинную жизнь с осознанием гордости за содеянное. Деды свой долг перед историей выполнили! Они-то принимали фашизм однозначно. Как фашизм.
Андрей Михайлов-Заилийский. Ориенталист, писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора
