Великий Новгород дивит обилием храмов даже посвященного. Что кажется совершенно невероятным для любого мало-мальски знакомого с историей XX века – линия фронта Великой Отечественной войны несколько лет держалась буквально в городе. Так что побывавшему тут сразу после освобождения Д. С. Лихачеву оставалось только воскликнуть: «Поезд остановился в поле. Поле это и был Новгород...».
Но что есть, то есть. И, не умаляя подвижничества реставраторов, даже материалист в душе восславит высший промысл.
Дар великого Грека
Самым главным в плане массовых туристических примечательностей и плановых паломнических групп является, разумеется, Софийский собор в Кремле. Но искушенных в нюансах древнерусского духовного искусства не менее влечет к себе и белоснежный храм Спаса Преображения, поставленный в самом конце Ильиной улицы Торговой стороны на противоположном берегу Волхова.
Не такой старый как София, Спас на Ильине тоже не новодел – стоит уже тут с 1373 года. Являя собой икону «новгородского стиля». Смотреть и любоваться его аскетизмом можно долго – этому, как нельзя, способствует нынешнее положение на обширной зеленой лужайке. Так что тут легко ходить кругами, вокруг да около, отдаляясь и приближаясь по мере надобности.
Однако большинство наторелых посетителей любуются разными ракурсами как-то озабоченно, походя. Стараясь поскорее войти внутрь помещения церкви, которая до сих пор не принадлежит верующим. И их можно понять, они читали не только комментарии, но и тексты гидов. Они пришли взглянуть на Грека. Феофана Грека. Великого грека, ставшего русским и вдохновившего русскую иконопись, которая от его времени и осталась в том виде, в котором мы привыкли ею гордиться.
Тут, в Спасе на Ильине, можно увидеть единственные сохранившиеся фрески великого мастера. Вот оттого-то для встречи с Андреем Рублевым (кстати, учеником Феофана Грека) едут во Владимир, а для встречи с Феофаном Греком (наставником Андрея Рублева) отправляются сюда, в Новгород.
Что осталось нам
В Спасе сохранилось немного. Но это немногое – практически все, что осталось от Феофана Грека. Если не считать икон в музеях.
Когда-то, в 1378 году, все внутренние стены Спаса были покрыты фресками Грека. Разрушения, впрочем, начались почти сразу – с разрушительного пожара. А потом... А потом минуло еще пять с лишним веков. И то, что дошло до нас то, что дошло – это тоже из разряда чудес.
А что дошло?
В куполе и барабане – Христос Вседержитель с праотцами и пророками.
Отдельные фрагменты в разных местах, принадлежность которых кисти Феофана не бесспорна.
И...
Вот эта «и...» наиболее, быть может, знаменательна для осознания вершин творчества Грека и понимания той разницы, которая отличала истовых верующих прошлого от их позднейших последователей.
И Троицкая камера!
Апофеоз страсти
Это тесное, но вытянутое вверх помещение на хорах – личное молельное пространство новгородского боярина Василия Даниловича, мецената и вдохновителя строительства и росписи храма. Сюжеты на ее стенах называют «апофеозом подвижничества», «гимном духовного аскетизма», «квинтэссенцией отреченности от мирского». И недаром. Тут пред нами предстает целая галерея всевозможных «пустынножителей», «молчальников» и «столпников». Что, видимо, объясняется пристрастием самого заказчика.
Но, посмею предположить, вряд ли чья-то другая кисть могла бы с таким совершенством запечатлеть иконописные лики этих полубезумных умертвителей плоти во имя Бога! Водящая рукой яростного иконописателя божественная страсть словно выхватывает из светлого пространства стен неистовых героев. Персонажей духовного подвижничества, которых, судя по всему, автор не только понимал, но и обожал.
Не случайно все это выглядит тут столь гармонично даже в том фрагментарном состоянии, которое суждено видеть ныне. Наполняя замкнутое молельное пространство неодолимой силой духа и, как нельзя более, приспосабливая его к контакту с Вышним, молитве «один на один». Давление стен Троицкой камеры ощущается даже случайным экскурсантом. А как все это должно было действовать на верующего Средневековья – можно только представлять.
Особенно колоритны «столпники» – два Симеона (Старший и Младший – первый провел на столпе 47, второй – 68 лет), Алипий, Лука (?), Даниил. В воплощении Грека они смотрятся эдакими углубленно-назидательным памятниками самим себе.
Столпничество – абсолютное торжество аскезы. Начало ему положил подвижнический подвиг Симеона Столпника, приблизившего (на высоту своего столба) себя к Богу, но не пожелавшего при этом отделиться от страждущих спасения и покаяния в 423 году. Столпничество, таким образом, как идея – квинтэссенция подвижничества. Пример вдохновенного отречения, который происходит на глазах толпы.
И который способен был воспламенять не только сирые души верующих в V столетии, но состоятельных новгородцев XVI века.
О столпниках
«Столпники – преподобные, подвизавшиеся на столпах. Подвиги стояния на столпе ради благочестия встречаются еще ранее IV в. Св. Ефрем Сирин в 29 поучении к египетским монахам говорит, что он видел человека, который ради добродетели стоял на столпе. Первый прославившийся своим подвигом на столпе – Симеон Столпник. Подвигу Симеона подражали в V веке препод. Даниил (память 11 декабря), в VI в. – преп. Иоанн и Симеон Дивногорец, в отличие от первого Симеона (Столпника) называемый младшим (память 24 мая), в VII в. – Алипий, подвизавшийся на столпе 66 лет (пам. 26 ноября), в VIII в. – Феодосий, столпник едесский (пам. 9 июля), в Х в. – препод. Лука Столпник новый, 45 лет пребывший на столпе (пам. 11 декабря), в XII в. – препод. Никита Переяславский (пам. 24 мая), в XV в. – препод. Савва Вишерский, скончавшийся в 1460 г. (память 1 октября)».
Это – из энциклопедии Брокгауза-Ефрона. Все даты, понятно, приводятся по старому стилю.
Андрей Михайлов-Заилийский. Ориенталист, писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора
