Записки странника

Несмотря на все усилия, виноградники Казахстана так и не восстановились до тех размеров, которые они занимали до 1985 года. Когда волюнтаризм властей в Москве и рвение функционеров «на местах» в одночасье лишили республику того, что заботливо культивировалось многие годы.

Долгое время Иссык-Куль таился в сердцевине горной Киргизии, возбуждая в основном интересы исследователей и единичных туристов. Его массовое «культурное освоение» для активного «цивилизованного отдыха» началось в 1960-е годы.

Несмотря на то, что Михаил Васильевич Фрунзе оказался нерукопожатным персонажем казахстанской истории, его из этой истории чьими-то хотениями не вычеркнешь. Мало того, что он навсегда останется яркой фигурой мирового масштаба, нельзя не отметить, что своим прошлым он прочно связан с Семиречьем и городом Верный.

Боровое ныне раскручено до абсурда. Так что желающих приобщить себя к сему вожделенному, но, увы, не безразмерному клочку Казахстана сегодня куда больше, чем способен переварить без ущерба для себя этот реликтовый лесной оазис посереди целинных полей. Многим новоприезжим кажется, что все тут началось совсем недавно. И не думают, что дороги проторены давно, а отдыхающие валят в Боровое уже не первое столетие.

Несмотря на тавро «курорта», в Боровом всегда было гораздо больше здоровых, нежели больных. Это в своем нынешнем виде оно, релаксатница для гордых жителей сегодняшней столицы, может стать неприятной неожиданностью для вожделеющих полноценно отдохнуть. И то верно, наши люди ныне не лыком шиты, всегда могут сравнить сервис с какой-нибудь Турцией. И разочароваться по полной.

В самом центре российской северной столицы, на Стрелке Васильевского острова, бережно хранится почва из Казахстана. Для чего? А для того, чтобы ее могли увидеть все желающие!

Казахи Мангышлака выделяются на фоне своего народа многим. Но тут мы не станем рассматривать того, благодаря чему они с таким постоянством попадают в заголовки социальных новостей. Сегодня мне хотелось бы поразмышлять о таком необыкновенном свойстве адаевцев, как необычайная консервативность их духа, почтение к прошлому, возведенное в состояние фундамента менталитета, пламенная любовь не только к своему племени, но и к той земле, на которой они проживают.